Пациент мафии - Михаил Серегин

Девушка повернулась, собираясь выйти из комнаты, Тарасыч, поколебавшись, все-таки окликнул ее:

– Эй, послушай! Еще один вопрос можно? У вас случайно не работает такой доктор – Ладыгин его фамилия…

– Работает, – с недоумением ответила медсестра. – Только он в реанимационном отделении. Вы его знаете?

– Немножко, – ответил боксер. – Так ты, красавица, позови Николаича, ладно?

Оставшись один, Тарасыч дал волю чувствам. Все так и вышло, как он предполагал! Он попал в ловушку. Этот Ладыгин задумал расправиться с ним своим способом. Нужно немедленно уходить, если он вообще хочет отсюда выйти!

Тарасыч отбросил одеяло и сел. Комната угрожающе поплыла перед его глазами, в ушах появился тонкий, все усиливающийся звон. К горлу подкатила тошнота. Тарасыч схватился за спинку кровати и, наклонив голову, сделал несколько глубоких вдохов. Он должен выдержать. Не впервой. Бывало еще хуже – били его по голове и кулаками, и прикладами, ногами топтали, а он жив до сих пор и здоров. Просто нужно не поддаваться этой слабости, и она постепенно отступит.

Ему действительно вскоре стало лучше. Даже в голове появилась какая-то легкость, и боль притихла. Тарасыч дрожащей ладонью стер со лба капли холодного пота и попробовал встать.

Это ему удалось. Он сделал несколько неуверенных шагов по комнате, подошел к зеркалу, посмотрелся в него. На бледном лице темнели круги под глазами, немного припухла правая щека, но в целом он выглядел нормально. Здесь его нарядили в пижаму – из тонкой немнущейся ткани. Не чета тем жеваным, разномастным пижамам, которые выдают в обычных больницах. В такой пижаме не стыдно и на проспект выйти.

За спиной у Тарасыча послышались тихие шаги. Он резко обернулся и увидел входящего в палату невысокого чернявого мужчину в белом халате. У врача было приветливое, как бы извиняющееся лицо, обрамленное короткой бородкой, и мудрые печальные глаза.

Он быстрым взглядом окинул помещение, потер руки и шутливо сказал:

– Значит, уже выздоравливаем? Это похвально. Прекрасно, просто прекрасно!

В его усмешке было что-то ненастоящее, словно он разговаривал с ребенком. Тарасычу это не понравилось.

– Я уже выздоровел! – буркнул он. – Выписывать меня надо!

– Вот как, значит! – с тем же наигранным восторгом воскликнул маленький доктор. – Утром в реанимации лежали, а вечером уже выписываться? Не рановато?

– Нормально, – ответил Тарасыч. – Я живучий. Как кошка.

– Дорогой мой, – назидательно промолвил врач. – Послушайтесь моего совета – не торопитесь. Черепно-мозговая травма – коварная штука! Она может проявить себя не сразу. Вы уйдете домой, а там, допустим, потеряете сознание. И что, снова – «Скорая», снова реанимация?

Тарасыч посмотрел на него с невыразимой досадой.

– Нет, Николаич, это ты меня послушай! – грубовато сказал он. – Это мое дело, где терять сознание. Тебе это по барабану, верно? Тебе главное, чтобы перед начальством оправдание было? Я тебе сейчас напишу расписку, что претензий никаких не имею, и – гудбай, Америка! Ну, чего смотришь?

Врач негромко рассмеялся и снова потер руки.

– Мне нравится ваш оптимизм, – одобрительно сказал он. – Это залог скорейшего выздоровления. Если бы все наши пациенты обладали таким оптимизмом! И все-таки возьму на себя смелость задержать вас здесь до утра… Поверьте, если все будет нормально, я сам буду настаивать на вашей выписке. Потерпите еще немного!

Видимо, решение свое он посчитал окончательным, потому что тут же повернулся к Тарасычу спиной и, выглянув в коридор, позвал медсестру. Боксер с ненавистью посмотрел на его маленькую юркую фигурку и процедил себе под нос грязное ругательство.

В палату вошла медсестра и преданно уставилась на врача, ожидая распоряжений. Он рассеянно улыбнулся и, сделав округлый жест рукой, произнес:

– Валюша, такое дело, значит… С пациентом мы договорились. – Он шутливо подмигнул Тарасычу, словно не замечая его сердитого лица. – Он остается пока у нас. Постельный режим, естественно, желательно продолжить… А поскольку больной чувствует себя значительно лучше, попытайтесь вместе с ним заполнить паспортную часть. А то он до сих пор проходит у нас по всем документам как неизвестный, ха-ха!

Враг еще энергичнее потер ладони и добродушно заключил:

– Вот в таком вот разрезе!

Стараясь сдерживаться, Тарасыч угрюмо спросил:

– Но мне можно хотя бы домой позвонить? Никто же не знает, где я…

– Разумеется! – вскричал врач. – Что же вы, голубчик, сразу не сказали. Валюша, поможете товарищу связаться с домом, ладно? Ну, вот и договорились! Если понадоблюсь, всегда к вашим услугам!

Он резко повернулся и быстро вышел из комнаты.

– Вы ложитесь, пожалуйста! – настойчиво сказала медсестра. – Слышали, что доктор сказал? Вам еще рано выписываться. А я сейчас возьму историю болезни и подойду к вам – вы сообщите свои данные.

– А ты слышала, что доктор сказал? – грубо возразил Тарасыч. – Мне позвонить нужно – забыла?

– Я сейчас принесу аппарат, – сдержанно сказала сестра. – Вы ложитесь, я все сделаю.

Тарасыч прошел по комнате, как зверь по клетке. Его опять начинало подташнивать – видимо, от нервного напряжения. Он с тоской посмотрел на высокое, с пышными шторами окно. Уйти не проблема, но его предупреждали, что территория охраняется. Не исключено, что и телефоны здесь на прослушке. Может быть, Темин что-то придумает?

Опять появилась медсестра – в руках она держала розовый телефонный аппарат. Быстро присев на корточки, она подсоединила шнур к гнезду, замаскированному возле плинтуса.

– Вообще-то в этой палате не положен телефон, – объяснила она. – Здесь у нас обычно тяжелые лежат… Почему же вы не ложитесь? Опять вы за свое!

Упрямый пациент начинал ее раздражать.

– Ты вот что, Валюша, – развязно сказал Тарасыч. – Ты, пока я буду базарить, отваливай в коридор! Не люблю, когда подслушивают!

Девушка вспыхнула и враждебно посмотрела на боксера.

– Очень мне нужно вас подслушивать! – уничтожающе сказала она и вышла в коридор, демонстративно прикрыв дверь.

Тарасыч лихорадочно набрал номер и прижал трубку к уху. Долгие гудки, казалось, никогда не кончатся. Наконец послышался щелчок, и он услышал суховатый голос Темина:

– Слушаю!

– Алло, шеф! – понизив голос, заговорил Тарасыч, блуждая глазами по сторонам. – Это я! Слышишь меня?

Выдержав довольно продолжительную паузу, Темин невозмутимо спросил:

– Слышу. Ты откуда звонишь?

– Я из больницы, шеф, – виновато ответил Тарасыч. – Из той самой, седьмой специальной…

– Ну! – подстегнул его Темин. – И чего ты там делаешь?

Тарасыч расстегнул пуговицы на пижаме – ему вдруг сделалось жарко.