Подвиг в прайс не забьешь - Андрей Негривода

Военный с недоумением встретился взглядом с непонимающим взглядом лейтенанта и заговорил опять:

– Tu me comprends? Tu m’apprends, le fils?[28]

– Я вас не понимаю! – мотнул головой Андрей и вновь заговорил по-русски. – Кто вы, что вам от меня надо?

– Le docteur? Que se passe? Il ne me comprend pas du tout?[29]

«Колобок» подошел к Андрею, накрыл его простыней и обернулся к военному:

– C’est l’amnesie temporaire, le general... Tel parfois il arrive... Mais il, au moins, parle russe cela il est dejа bon![30]

Генерал внимательно и с сожалением смотрел несколько минут на Андрея, а потом опять обратился к «Колобку»:

– L’interprute m’est necessaire! Le provoquez le caporal malade, le docteur![31]

– Le caporal Kuznetsov pas encore en ordre![32]

Военный как-то очень уж строго посмотрел на пухлого доктора и произнес:

– Provoquez! Je pense qu’il ne refusera pas de nous aider!..[33]

«Колобок» ушел куда-то, оставляя их в палате втроем.

Андрей внимательно присматривался к этому странному военному, напрягал память, знал, что вот еще чуть-чуть, еще совсем немного, и он его вспомнит, и вспомнит эту шикарную блондинку, которая теперь тоже казалась ему знакомой, но... Ответ, который «лежал на поверхности», пока не давался в руки, как он ни напрягал свои мозги...

«...Что-то тут не то, Андрюха! Я же все помню!.. Наверное... А они что-то себя странно ведут, слегонца... Дядька этот, сразу видно, большая шишка в армии – серьезный мужик! Не иначе как генерал!.. А девку, вон, за плечики обнял, по головке гладит... А та чего-то рыдает у него на груди... Тоже мне, „плакательную жилетку“ себе нашла, дура!.. А по всему видать, тоже военная телка! Только какого-то блядообразного вида!.. Странно все это!..»

Прошло несколько минут, и в палату, предварительно постучавшись, вошел парень в фиолетовой пижаме, из-под которой на груди проглядывали бинты. Ах! Как он был знаком Андрею! Ах, как знаком!..

Пришедший подошел к военному, вытянулся по стойке «Смирно!» и проговорил, чеканя каждое слово:

– Monsieur le general! Le caporal-chef des Kuznetsov est arrive![34]

Генерал, как уже успел догадаться Андрей, отстранил от себя плачущую на его груди девушку и обратился к солдату в больничной пижаме. Обратился не как военный, а как пожилой, уставший человек. Тихо и мягко:

– Librment! Ecoute, le caporal, je dois parler beaucoup а ton lieutenant! Et ton aide m’est necessaire!.. Chez lui l’amnesie... Il ne m’a pas appris et... On parle seulement en russe... L’interprute, le soldat m’est necessaire, est tres necessaire...[35]

А затем взял его под руку и подвел к кровати, на которой лежал Андрей, и заговорил что-то на знакомом для него, но теперь ставшем почему-то абсолютно непонятном языке.

– Здравствуй, командир! – проговорил парень по-русски.

А вот это уже было понятно! Настолько, что Андрей даже дернулся, словно его ударило небольшим разрядом тока:

– Привет... – Он внимательно посмотрел на парня в пижаме. – Почему ты говоришь «командир»? Ты кто?

И такая боль вдруг появилась в глазах этого парня, что Андрей понял, что сказал что-то не то, что-то обидное! Только вот что? Чем он обидел этого парня, который к тому же был, скорее всего, русским.

– Ты меня не помнишь, командир?

– Я тебя знаю – это точно! – Андрей попытался хоть как-то реабилитироваться. – Только... Извини... Что-то с мозгами происходит... Я вас всех знаю! Только не могу вспомнить, откуда... Ты уж помоги мне, братишка... Ладно? Подтолкни немного... А я потом и сам сумею... Наверное...

– Я Тень, командир! Помнишь? Владимир Кузнецов. Твой капрал-шеф, в твоем учебном взводе, что на базе в Аяччо. Ну, помнишь?

Да! Да, да, да!!! Этот ответ действительно был на самой поверхности памяти! Андрей его вспомнил тут же, после слова «Тень».

– Я тебя вспомнил, старлей! – Эта радость была искренней. – Вспомнил!

– Ф-фу-у-ф-ф! – громко выдохнул Владимир и перевел взгляд на генерала. – Ну, слава тебе, господи! Теперь все нормально пойдет...

Они поговорили о чем-то с генералом несколько минут. Видимо, Тень пояснил ему, что происходит, потому что после этого девушка-блондинка в странной военной форме стала всхлипывать громче и чаще.

Владимир присел на тот стул, на котором еще недавно сидела девушка, выставлявшая на обозрение полное и, надо сказать, весьма симпатичное отсутствие нижнего белья. Тень наклонился немного вперед и заговорил:

– Слушай, командир... Расскажи мне, что ты помнишь, чтобы я мог хоть немного сориентироваться... Тут такое дело... Я секунду назад получил приказ... На все время твоего пребывания в госпитале я буду прикомандирован к тебе как переводчик... Хотя, если честно, я еще не так-то уж и силен во французском, но... Капралы прямые генеральские приказы не обсуждают, а выполняют...

– Слушай, Вовка. – Андрей постепенно приходил в себя, голова обретала ясность, а мысли – четкость. – Слушай, кто этот мужик в форме? Я, бля, точно уверен, что знаю его, а не помню!.. Он наш? Скажи, кто он!

Какое-то странное выражение лица появилось в тот момент у Тени. Сожаления, что ли... Ну, когда ты знаешь много лет человека, дружишь с ним, да мало ли, и все у него в порядке, а потом этот человек попадает в жуткую автокатастрофу и после множества операций возвращается к жизни без, ну, руки, скажем... И ты... Во-первых, ты сначала в шоке! А потом, если ты был ему по-настоящему близким другом, ты видишь, что он, этот человек, страдает от понимания своего убожества. Он страдает, а ты хочешь ему помочь и не знаешь как. И ты теперь контролируешь не только каждое свое слово, а каждую букву, чтобы ненароком не ляпнуть что-нибудь типа «Идем, на бильярде шары погоняем!» или «Ну, что, сплаваем на тот берег?», чтобы не обидеть... А он это видит! Видит эти твои потуги и замыкается в себе, порой еще сильнее, потому что думает, что если даже ты считаешь его инвалидом, то тогда он и на самом деле урод! И только редкие люди за такое к себе отношение говорят спасибо. Но это либо люди стальной воли, либо до мозга костей оптимисты, которым вообще все трын-трава и они живут по принципу «Руки нет? Ну и хрен с ней! Голова же осталась!»... Именно так они сейчас и смотрели друг на друга. Владимир жалел Андрея и боялся обидеть, а Андрей, наоборот, думал: «Ну, что? Мозги отшибло? Так без мозгов вообще полмира живет, и ничего! Зато все другое на месте!.. А Андрюха-младший так вообще задолбал, подлюка! Сколько можно торчать колом?! Вон перед девкой неудобно уже совсем! А он знай себе свое, сволота... Отбой! Спать пора!..»...