$амки - Сергей Анохин

* * *

А потом наступили странные, ни на что не похожие дни и ночи.

Каждый вечер он звонил ей еще из машины и уже через неделю перестал удивляться, увидев на темной клетке настежь распахнутую дверь. Маша в длинной домашней футболке стояла на пороге, освещая лестницу своей лучистой улыбкой. Непослушные русые волосы перевязаны зеленой лентой, руки протянуты вперед.

И каждый вечер Эдик опускался перед ней на ковер. Губы касались ее колен, медленно скользили вниз, к обнаженным стопам. Накрывал голову футболкой, сквозь ткань ощущал ее руки, гладящие нечесаные волосы.

– Маречка, ты не худеешь?

– Ну что ты, милый! Смотри, какой у меня барабанчик, прямо беременная! Во как отожралась!

– Маря, маленькая-худенькая…

Он не узнавал себя здесь, и даже боялся этого состояния, но его безумно тянуло к таким первым минутам, когда приходилось закрывать глаза, чтобы не огорчать ее своими непросохшими ресницами. Как только он ее видел наедине, как-то заостряло, стачивало внутри.

И не хотелось подниматься с колен – в полный рост Маша была ему едва по плечо.

– Ты как себя чувствуешь, милая?

– Хорошо! Ну пожалуйста, хватит, знаешь ведь – не могу я про эту хренотень. Дай я лучше к тебе приклеюсь!

Маша броском опускалась вниз, сдергивала футболку, крепко обнимала… Не было еще случая, чтобы они с самого начала дотянули хотя бы до лежака в комнате. Ковер в прихожей стал для них поляной первой любви. «Ой, дверь не закрыли!» – всегда вскрикивала Маша минут через десять.

Через час они, наконец, добирались до дивана. Отвертка, прикрыв глаза, лежал под покрывалом. Маша, быстро собрав с ковра в прихожей и повесив в шкаф его «черную форму ада», уже ныряла в душ и садилась рядом, закутанная в огромный пушистый халат. Одной рукой она поглаживала его по лбу, другой аккуратно расчесывала его вконец спутавшиеся на ковре волосы. И начинала рассказывать о своих обыденных дневных приключениях – о ссоре с выпускающим редактором, о новой выставке, о поездке к коннозаводчику… Ее удивительный голос, вообще-то детский, но чуть хрипловатый от курева, журчал как тихая, но веселая мелодия из старой кинокомедии.

– …А потом показал совсем маленького жеребенка. Он всего несколько дней назад родился. В общем, статейка выйдет вполне сносная, особенно если фотки получились…

– Маречка, любимая, – стряхивая сон, проговорил Эдик. – Так тебе еще работать?

– Так готово почти. Вот тебя уложу, сяду опять, посижу часок и закончу.

– Ты же опять не выспишься.

– Ну и что? Я ведь двужильная. А за час-полтора закончу. Главное – тебе выспаться!

Так не бывает, в который раз подумал Эдик. Это сказка, сон. Не мог он такого заслужить ничем в своей сумбурной жизни.

– Маречка, не уходи.

– А я не уйду никуда. Ты давай спи. Я закончу, и к тебе. Вместе будем до самого завтра. Ну, до утра то есть. Тебе не рано вставать?

– Маря, ложись ты, пожалуйста. Давай я за тебя напишу, все ж – профи. И вообще, какого черта ты там работаешь, можно подумать, я не могу тебя…

– Милый, не занудствуй.

Она снова целовала Эдика в лоб, тянулась к выключателю и усаживалась за компьютер. И так каждый день. И это был не сон.