Нож в сердце рейха - Виктор Федорович Карпенко

– Но, но! Не так громко, – снизил голос Зигфрид. – Итак, мой молодой друг, до завтра. Вы приходите в 17:10. Вроде бы случайно… Или нет. По вопросу очередного фрахта. Пусть Вернер услышит, о каких деньгах идет речь. Это его может заинтересовать. Во всяком случае, задеть уж точно. Вы ведь, Карл, так молоды… и уже связаны с большими деньгами, а Вернеру перевалило за тридцать… Я не думаю, что он получает большие деньги за свою работу, а фамильное поместье в Польше вряд ли приносит значительные доходы…

Барон Вернер фон Браун оказался роста выше среднего, русый, правильные черты лица, глаза темные, рубленый подбородок, волевой взгляд. Когда Карла Фишмана и Вернера фон Брауна барон фон Эссен представил друг другу, то многозначительно подчеркнул:

– Вернер – любимец фюрера!

На что тот рассмеялся:

– Как же, любимец! Несколько месяцев тому назад фюрер приказал меня арестовать. Только благодаря министру вооружения Альберту Шпееру вновь оказался на свободе.

– За что же вас, офицера СС, так наказали? – искренне удивился Федор.

– Да так… – махнул рукой Вернер, – какой-то лизоблюд доложил наверх, что я со своими коллегами разрабатываю ракету для полета на Марс.

– Почему на Марс? Ведь Луна-то ближе?

– И вы поверили… – опять рассмеялся профессор Браун. – Вот и фюрер поверил! А меня в тюрьму! Я бы с превеликим удовольствием занялся созданием такой ракеты, если бы позволили. А то так, расходую себя на сиюминутные задачи.

– Почему вы так категоричны? Я видел ваше детище в действии… Все небо было в белых полосках…

– И где же вы такое видели? – удивился фон Браун.

– Семнадцатого июля в Лондоне. Знаете ли, впечатлило!

– Даже так? Но это всего лишь пуски для устрашения англичан. Половина-то V‐1 наверняка прошли мимо цели – немало недоделок в системе управления, – пояснил профессор. – Но вот если бы вы завтра были в Лондоне, я бы вам не позавидовал. Завтра уже полетят V‐2. Это совершенно новое и грозное оружие. Если V‐1 – это ласточки, то V‐2 – это ястребы. Зигфрид видел, что это за чудо, – обернулся Вернер фон Браун к барону Эссену. – Так ведь?

– Все так, Вернер. Жаль вот только, что твою работу по достоинству не оценили, – поддержал разговор барон.

– Не беда. Не за награды трудимся. Но после боевого пуска ракет, что пройдет завтра, оценят и здесь, в Германии, и в Англии, и во всем мире.

– Что ж, поживем – увидим, – резюмировал барон фон Эссен. – Ты, Вернер, посиди минутку, пока мы с Карлом порешаем вопросы. Это быстро. Так?

– Конечно, – кивнул Федор. – Все ранее решено, надо только определиться с оплатой. В прошлый раз мы остановились на цифре полтора миллиона марок за фрахт. Сумма остается в силе?

– Да, но если вы, дорогой Карл, сможете увеличить объем поставки алюминия, то мы готовы заплатить за каждый килограмм двойную цену. Да и лично вы можете рассчитывать на приличные бонусы…

– Как выразился господин Браун, не за бонусы трудимся… А только из-за хорошего отношения к вам, барон, процентов на пятнадцать к следующему фрахту поставки алюминия увеличим. Теперь же не буду вам мешать… И так вторгся непрошено в вашу беседу, – извиняющимся тоном проговорил Федор. На что барон фон Эссен, полуобняв молодого партнера, сказал:

– Вы, дорогой Карл, помешать нам не можете. Мы еще даже не откупорили бутылочку коньяка. А вот теперь откупорим… и вам предлагаю присоединиться: за знакомство и за завтрашний успех Вернера фон Брауна. Ты как, Вернер, не против?

– Я только «за».

За первой пошла вторая, и только после третьей изрядно захмелевший Вернер предложил продолжить этот вечер у него дома. Федор запротестовал, предложив свой дом… Заспорили… В конечном счете решили вначале наведаться в особняк к Карлу Фишману, а после – уже к Вернеру фон Брауну. Но на выходе из здания управления «Фокке-Вульф» подвыпившую троицу ждали два офицера СС. Отведя в сторону профессора, они что-то ему выговаривали, на что он только отмахивался. Но, видимо, их настойчивость увенчалась успехом, и Вернер фон Браун, извинившись, сел в подъехавшую машину.

– Завтра важный день, и потому мне надо ехать, но через пару деньков обязательно встретимся и наверстаем упущенное! – крикнул Браун в приоткрытую автомобильную дверь. – А кроме того, я вам, Карл, расскажу, почему на Марс, а не на Луну…

– Вот голова! – восхищенно воскликнул барон фон Эссен. – Пьян, а все помнит. Я тебя, Карл, предупреждал: с ним держи ухо востро, а то не ты его используешь, а он тебя!

Восьмое сентября 1944 года – черный день для Великобритании. В этот день был проведен обстрел Лондона ракетами «Фау‐2». Тонны тротила обрушились на мирные кварталы. Рушились здания, гибли люди… Все радиостанции верещали на различных языках одно: у Германии оружие, способное поражать цели на любом расстоянии, вплоть до Москвы и Нью-Йорка! Вскоре выяснилось, что это преувеличение. Но мир был напуган.

Вечером Федор получил радиограмму: «Объект нужен живым. Необходимо повторить львовскую операцию. Разрешаю задействовать библиотекаря и его группу. Для координации действий операции «Профессор» направляю Старого. Отец».

«Вот это поворот!.. Предположим, Вернера фон Брауна мы выкрадем, но как его вывезти из Германии? В багажнике автомобиля до Швейцарии… Но каждую машину на границе досматривают. Самолетом? Собьют… Пароходом! Через Португалию! Да, это единственный путь, и он реален! – обрадовался варианту Федор. – Теперь надо обмозговать, как это сделать, не засветившись и не подставив барона Зигфрида фон Эссена. Он еще будет нужен… А очередной фрахт будет через одиннадцать дней».

Федор спустился со второго этажа на первый, прошел на кухню. Марта чистила овощи, ее муж сидел рядом. Когда Федор вошел, он встал.

– У меня к вам просьба, Зигфрид: утром я поеду в контору, а вы, часиков эдак в десять, сходите в библиотеку на Бисмаркштрассе. Спросите Ганса и покажите ему вот эту монету, – Федор передал серебряный канадский доллар. – На словах передайте, что я буду его ждать на набережной озера, он знает где, в пять часов вечера.

– Да, господин Карл, я все сделаю.

Когда Федор появился на набережной, Ганс уже нервно прохаживался мимо фонарных столбов, стилизованных под светильники начала века. Увидев Федора, он порывисто направился к нему.