Долг грабежом красен - Михаил Серегин

Оба гостя обернулись почти одновременно, отчего Полунин даже присвистнул от удивления. Перед ним стояли, испуганно косясь на дуло полунинского пистолета, гендиректор завода «Нефтьоргсинтез» Веселовский и организатор побега Полунина из милиции, человек, которого Полунин знал только по имени-отчеству – Николай Иванович.

Он-то и произнес первым:

– А вы, похоже, Владимир Иванович, удивлены нашему визиту. Признайтесь, что не ожидали нас увидеть. А ведь я говорил вам, что мы, скорее всего, увидимся.

– В этом я мало сомневался, – ответил Полунин. – Правда, я не ожидал, что вы найдете меня здесь, в Москве. И уж совсем не думал, что вы явитесь в компании этого джентльмена, сподвижника Сатарова.

– Не спешите клеить ярлыки. Лучше уберите оружие, и мы спокойно сядем и поговорим. Думаю, мы сумеем убедить вас в том, что не собираемся причинять вам зло, а, наоборот, хотим помочь вам.

Полунин усмехнулся:

– Я бы никогда и не подумал, что в моей ситуации у меня будет столько желающих помочь мне. Но игра будет теперь вестись по моим правилам. А мне, знаете ли, куда спокойнее беседовать с вами, держа вас на мушке.

Полунин подошел к мужчинам и, обойдя их сзади, быстренько обыскал их свободной рукой на предмет оружия. Пистолет, как и ожидал, он нашел только у Николая Ивановича.

Вынув табельный «ПСМ» из заплечной кобуры пленника, он убрал его к себе в карман брюк. Затем вынул из бокового кармана бумажник и удостоверение личности, принадлежащие Николаю Ивановичу.

Сделав это, Полунин вернулся на кровать и, усевшись на нее, посмотрел на удостоверение. На красной корочке документа золотистыми буквами было напечатано: «Федеральная служба безопасности».

– Вот черт, – усмехнулся Полунин. – Этого следовало ожидать. Кто же еще мог так хорошо организовать мой побег?

Он раскрыл удостоверение и прочел вслух:

– Бахметьев Николай Иванович, майор Федеральной службы безопасности. Ну, вот мы и познакомились с вами.

Тот молча, с недовольным лицом подошел к стоящему у стола стулу и, поставив его на середину комнаты, уселся на него.

– Может, вы вернете мне мое удостоверение и оружие? – обратился он к Полунину.

Полунин швырнул Бахметьеву удостоверение, и тот его поймал на лету.

– Пока только удостоверение. Оружие получите по окончании беседы. Если, конечно, ее результаты меня удовлетворят.

Владимир перевел взгляд на молчащего Веселовского.

– Вы тоже, господин Веселовский, берите стул и присаживайтесь рядом.

Когда Веселовский расположился на стуле рядом с майором, Полунин произнес:

– Ну что ж, а теперь я вас внимательно слушаю. С какими интересными предложениями вы ко мне пришли?

– А вы недоверчивы, Владимир Иванович, – медленно произнес Бахметьев, глядя то на «ТТ» в руках Полунина, то на свой «ПСМ», лежащий рядом с ним на кровати. – Почему вы с таким подозрением относитесь ко мне? Я ведь как минимум вернул вам свободу, а может быть, даже и жизнь, когда помог сбежать из милиции.

– Это вы называете свободой, – усмехнулся Полунин. – Я живу под чужим именем, прячусь, как зверь от охотников. Я не могу вернуться в свой город и увидеться со своим сыном. Конечно, это свобода, но уж очень кастрированная.

– По крайней мере, у вас есть свобода действий, – парировал Бахметьев. – А это уже немаловажно.

Полунин внимательно посмотрел на майора ФСБ и вслух сделал предположение:

– Похоже, вам выгодно, чтобы у меня была свобода действий.

– Бросьте вы притворяться, Владимир Иванович. Как будто не понимаете, о чем идет речь, – несколько раздраженно заявил Бахметьев. – Идет игра. Опасная и сложная, и в этой игре у каждого игрока свои интересы. Я не собираюсь этого скрывать. Да, я преследовал свои цели, освобождая вас из-под стражи. Я и дальше буду преследовать те же цели, помогая вам. Но это не значит, что вы лично мне не симпатичны. Я в полной мере сочувствую вашему горю, которое вы пережили, потеряв близких вам людей. Скажу даже более того…

– Хватит, майор, – оборвал Бахметьева Полунин. – Не надо этих сантиментов. Вы ведь пришли сюда говорить о деле. Вот и начинайте. Я уже понял, что вы собираетесь играть в этой, как вы выразились, игре, против Сатарова. Но я еще не понял, на чьей стороне.

– На стороне закона, разумеется, – пожал плечами Бахметьев и тут же с горячностью добавил: – Неужели вы подумали, что мы позволим продажным ментам вместе с бандитами захватить власть в городе? Спецслужбы не должны и не могут оставаться в стороне от того беспредела, который творится в наших краях. Я не тешу себя иллюзиями насчет того, что мы вообще сможем предотвратить проникновение криминала в бизнес и власть. Но порядок в обществе достигается балансом сил. А не тогда, когда одна из группировок, перестреляв всех остальных, будет контролировать все и вся.

– Понятно, – произнес Полунин. – Похоже, извечная взаимная неприязнь ментов и спецслужб побудила вас на очередной акт противостояния. К тому же к власти в городе пришла группировка, вами не контролируемая… Однако монополия на власть, наверное, все же приносит свои плоды. Я слышал, что компания расплатилась с долгами и постепенно набирает обороты. Так что, наверное, не все так плохо.

В глазах Полунина сверкали ироничные искорки, когда он говорил это. Но неожиданно для него сидевший рядом с Бахметьевым Веселовский яростней, чем от него можно было ожидать, заговорил:

– Это все далеко не так, как кажется со стороны. Дела в компании не столь хороши. Да, компания рассчиталась с большей частью долгов, снова стали регулярно выплачивать зарплату, которую даже повысили. Но при этом реконструкция производства, несмотря на большие доходы, не началась и в ближайшее время не начнется. Одновременно с этим немалые деньги исчезают с предприятия, оседая на заграничных счетах Сатарова и его приближенных. Сам Сатаров управляет компанией, не советуясь ни с кем. Зачастую принимая неверные решения, которые если кому и выгодны, то только ему. Он ведет себя так, как будто он единоличный хозяин.

– Он и есть полновластный хозяин, – произнес Полунин. – И, похоже, вам, Веселовский, непросто смириться с мыслью о том, что он подмял под себя всех.

– Да, непросто, – решительно заявил Веселовский. – Я был ему верный союзник, все это время, пока он боролся за власть в компании. Терпел его грубые выпады против меня. Я думал, когда мы наконец достигнем должного успеха, он оценит по заслугам мои старания. Но мне доставались лишь крохи с барского стола.

– Насколько я понимаю, вы являетесь владельцем десяти процентов акций завода, – уточнил Полунин. – Это крохами не назовешь.

– Да что от них толку, – еще больше взъерепенился Веселовский. – Ведь дивиденды по этим акциям не платятся. И продать я их не могу, поскольку Сатаров мне этого не позволит. А если даже я это и сделаю, больших денег за этот пакет мне не дадут. Поскольку восемьдесят процентов акций на заводе контролируют Сатаров и его люди. И с моим небольшим пакетом сложно бу-дет что-либо предпринять, даже объединившись с Томашевским. Мы не сможем получить блокирующий пакет, который должен составлять тридцать процентов акций.