Команда. Гвардия президента - Максим Шахов

– Это архипелаг Тысяча Островов. А почему не на вот этот мыс Южный? Все-таки это оконечность крупнейшего острова, по суше можно черт-те куда забраться. – Толя говорил спокойно и рассудительно.

Вадик горячился:

– Да если бы им надо было «забираться», стали бы они заводить эту карусель? Им вывезти надо. И потом, на этом мысе одни горы. Высокие, между прочим.

– Но зачем тогда так недалеко вывозить? Никто не мешал им спуститься гораздо южнее. Там Фареры, Гебриды, Шетланды…

– Какая разница? И там, и тут ничегошеньки нет, вывози себе дальше что хочешь и куда надо.

С дивана негромко кашлянул Редин:

– Я тут у вас, ребята, что-то вроде «свежей головы». Могу, конечно, полную несуразицу ляпнуть, но для начала зайду с другого конца. Гера замерил наведенное гамма-излучение на обломках досок, потом взял с них контрольные мазки, и мы здесь определили бета-загрязнение…

– Серега, короче! Мы не Резерфорды. – Вадим нервничал. На него неодобрительно глянула Гюльчатай, и он затих.

– А короче – я тут быстренько рассчитал по формулам, – Сергей показал всем исписанный цифрами листок, – и получается, что в ящиках никак не могли быть те же самые немецкие пластинки, которые нашли в ледниках. Их суммарная радиоактивность с учетом времени хранения ниже, чем наведенная радиация. То есть…

– То есть подвожу итог дискуссии. – Талеев прохаживался по свободному пространству номера, четыре шага вперед, четыре обратно. – В ящиках находились свежепроизведенные и чрезвычайно радиоактивные… элементы. Объем и форма нам неизвестны. Зато, если хотите, Сергей вам сейчас прочитает лекцию о том, что произойдет с людьми и местностью, если даже просто разбросать эти… А если там была уже готовая «грязная бомба»…

– Не надо ужастиков! Читали, знаем.

– Не прерывать меня! – Гера поднялся всем корпусом к Вадиму и дождался, пока тот, извиняясь, не поднял обе руки. – Салах – а я, как и Куратор, твердо уверен, что Пьер Корнелиус и есть именно он, – вернулся вместе со всеми на Шпицберген. Вряд ли у него не было возможности исчезнуть вместе с грузом. Значит, что-то еще не доделано. С другой стороны, пойти на такую операцию прикрытия, как захват судна, можно было только по окончании всех работ. И в этом необъяснимая пока несостыковка. Назовем ее номер один. Почему вообще Салах так рискует, оставаясь на виду? Уверен, что запутал все следы? Такой человек никогда не бывает спокоен и до конца в чем-то уверен. И зачем тогда меня на борт заманил? Нестыковка номер два.

– Позвольте, патрон, и мне высказаться, – Галя даже встала, как примерная ученица. – Я прагматик. Салах, конечно, фигура одиозная, но и весьма… зыбкая, что ли. Это даже из ваших нестыковок видно. Делать ставку на его детальную разработку, чтобы через него выйти на конечный продукт, я считаю ошибочным. Надо искать материальные вещи. Вся многомесячная работа террористов на Шпицбергене не могла не оставить следов. Ну не прямо же из ледника осуществлялась погрузка на лайнер!

– А я вот считаю, что просто преступно тратить время на поиски каких-то следов здесь. – Вадим хорошо знал, что прерывать Гюльчатай и своего шефа – это не одно и то же, потому и позволил себе вмешаться. – Действительно, искать надо материальные вещи, а они на одном из Тысячи Островов. Вот где надо искать?

Талеев прекратил свои расхаживания и теперь, стоя у окна, задумчиво смотрел в окончательно сгустившиеся сумерки. Потом решительно повернулся лицом ко всем остальным. Было видно, что он принял решение.

– Итак, вы оба правы. Мы действительно не ищем Салаха. Наша задача – предотвращение теракта. Салах – это лишь один из путей к цели. Что мы на нем зациклились? В конце концов, и у него есть «свита».

– Ага. Азер, которого никто пока нигде не видел. И телохранительница, которую видел даже я, но уж в очень непотребном, совсем мертвом виде! – Вадик ехидно взглянул на Гюльчатай. – Нельзя было поаккуратней, да?

Девушка не приняла шутки и даже покраснела от возмущения:

– Если бы ты был на моем месте, то сам бы лежал в непотребном виде!

– Хватит! Не забывайте, у нас есть еще целая экспедиция и по крайней мере одна стопроцентно подтвержденная связь с Салахом. Это Вирский. Кроме того – надеюсь, все разделяют мое мнение, – сама экспедиция инициирована и используется силами международного терроризма. – Все согласно покивали. – Как конкретно используется или использовалась? Во-первых, как техническая база: оборудование, взрывчатка и прочее. Во-вторых, как место легализации боевиков, проникающих на Шпицберген по различным каналам. Вот вам три направления для работы: первый – лично Вирский и в паре с ним неизвестный мужчина, который приходил с докладом о моем проникновении в ледник, второй – контроль использования техники и расходования материальных средств, третий – рабочий персонал. Есть еще четвертый, но о нем я скажу в заключение.

Когда Талеев начинал говорить в такой манере, все понимали: время обсуждений закончилось, сейчас каждый получит конкретное задание. Так и произошло.

– Галина, ты займешься персоналом. В офисе у тебя контакт налажен – вон, чаи даже распиваешь. Подумай, каким способом добраться до полных списков личного состава экспедиции. У тебя в распоряжении не более двух дней. – Девушка вопросительно подняла брови. – Это потому, что добытые тобой сведения необходимы Анатолию с Вадимом, которые будут работать на «точках» – поисково-разведывательных объектах. Только там, на местах, можно получить реальное представление о технике. А имея твои списки, они еще и сопоставят «бумажный» состав с фактически работающими на объектах. Думаю, именно здесь мы столкнемся с самыми большими неожиданностями. Сергей, тебя я хочу использовать в работе с Вирским. Понаблюдай, определись с его слабыми точками, продумай применение силового варианта. Твой козырь – ни он, ни кто-либо из экспедиции не ассоциирует тебя с нашей группой и видят впервые.

Гера замолчал. Но никто не проронил ни слова, ждали продолжения. Журналист негромко хмыкнул и снова повернулся к окну.

– Что, ждете обещанного четвертого направления? Молодцы. Жарко здесь, топят хорошо. Форточка постоянно открыта. Окно…

Он провел рукой по раме и вернулся на середину комнаты.

– Такая элегантная детская уловка: желая убедить преследователей, что ты сбежал из комнаты, распахиваешь окно, а сам прячешься в шкафу. Срабатывает довольно часто.

Мгновенно среагировал Вадим:

– Ты хочешь сказать, что с Острова вообще ничего не вывозили?! А радиоактивные ящики, плавсредства, имитаторы? Куда подевать такие железные улики?

– Понимаешь, Вадик, человеческая психология – странная штука. Часто она заставляет индивида раз за разом поступать аналогичным способом. Пример – маньяки. А в нашем случае мания Салаха в том, что он раз за разом предлагает всем верить в то, что показывает им. Это началось уже с внешнего образа, каким его видят по телевизору. Захват круизного лайнера – для всего мира кровавое злодеяние, а для него – операция прикрытия. Имитаторы? Смотрите, как мы надежно прячем полученный выкуп! А на самом деле – фикция, чтобы никто и не подумал, как ему плевать на эти деньги. А вот обломки ящиков – это уже лично для нас. Точнее, для тех, кто имеет хоть минимальный шанс проследить ход его главной операции, начиная с момента обнаружения клада. Да, Вадим, ничего они не вывозили! А соглашаясь с тобой, я уверен, что где-то в архипелаге Тысячи Островов у террористов имеется небольшая опорная база. Оттуда имитаторы, туда ушла часть плавсредств и денег.