Диверсант - Юрий Корчевский

— А если патруль остановит?

— А мы тебя в немецкую форму переоденем. Ты язык немецкий знаешь?

Вилли улыбнулся.

— У нас в семье все родной язык знают. Я на немецком не хуже, чем на русском говорю. Учительница немецкого языка в школе говорила, что у меня берлинский выговор.

— Вот! Что я говорил! — обрадовался Саша. — В форму оденем тебя — за немца вполне сойдёшь.

Дальше отдыхать сразу расхотелось.

— Хлопцы, подъём!

— Только поели, остограммились, сейчас бы вздремнуть минуточек шестьсот, — пробурчал танкист.

— Предлагаю вместо нашего похода и заплыва через Днепр передвижение на колёсах.

— Это как?

— Конфисковать у немцев грузовик.

— Э, нет, старшой. Мы на грузовике уже ехали, едва в живых остались.

— В детали операции раньше времени посвящать не буду. Сейчас идём к деревне, дозорным — Виктор, он дорогу знает.

— Старшой, это тебе наш немец в уши надул? Смотри, прямо в лапы к своим и приведёт.

Саша с размаху влепил танкисту хук справа. Тот растянулся на земле.

— Он такой же боец, как и ты! Если не доверяешь, выбирайся сам, в одиночку, — Саша был зол до чрезвычайности.

— Я что, своё мнение сказать не могу? — Танкист поднялся, держась за скулу. — А в Красной Армии, между прочим, рукоприкладство Уставом запрещено.

— Как к своим выйдем, можешь пожаловаться политруку, — отрезал Саша.

Танкист старался скрыть обиду, но это ему удавалось с трудом. Сопя от едва сдерживаемого негодования, он встал в строй, и группа двинулась вперёд.

Витя, или Вилли, шёл впереди группы, оторвавшись метров на пятьдесят.

До деревни они добрались через час, потому как группа — не одиночный боец, передвигаться быстро не может; необходима скрытность.

Для начала они залегли на окраине и стали наблюдать за деревней.

Грузовик так и стоял на единственной деревенской улице — здоровенный «Бюссинг» с крытым брезентом кузовом.

Солдаты изредка показывались на улице без френчей, поскольку на улице было тепло.

Потом из открытых окон избы донеслась песня «Лили Марлен». Кто-то пиликал на губной гармошке.

— Вот суки! Кому война, а кому — веселье, — злобно проговорил танкист. — Гранату бы им в окно…

— Погоди с гранатой! Тем более — нет её. Втихую снимем и на грузовике уедем. Сможешь совладать?

— Чего там уметь — три педали и баранка! Справлюсь.

Как стемнело, солдаты угомонились, но устав блюли. Между избой и грузовиком стал расхаживать часовой. В свете яркой луны поблескивала каска. Настроение у часового было хорошее, солдат мурлыкал что-то под нос.

— Значит, так, парни, — громким шёпотом, чтобы слышали все, сказал Саша. — Я иду один. Полагаю — справлюсь. Потом сигнал дам — коротко свистну два раза. Тогда — бегом ко мне.

— Старшой, да ты чего? — запротестовал танкист. — Их пятеро, а ты один? Пусть с тобой ещё кто-нибудь в помощь пойдёт, — хотя бы и я.

— Отставить! Это приказ. Если случится непредвиденное — стрельба, скажем, то уходим сразу.

Саша проверил, как выходит нож из ножен, подполз к крайней избе и замер у забора.

Часовой не стоял на месте — прохаживался. Пройдёт мимо машины — до угла, за которым спрятался Саша, разворачивается — и назад. Тут, на повороте, Саша и решил его убрать.

Как только немец прошел к машине, направляясь в его сторону, Саша взял в руки нож и встал за забором. Вот шаги ближе, потянуло сигаретным дымком, над забором мелькнула каска. Потом шаги стихли — немец возвращался назад.

Саша выпрыгнул из-за угла и ударил часового ножом под левую лопатку, тут же подхватил обмякшее тело на руки и осторожно опустил на землю. Потом обтёр нож о мундир убитого и вернул его в ножны. Часового за руки оттащил за угол. Вдруг кто-то из немцев выйдет, так не запнётся о мёртвое тело.

Крадучись, он подошёл к избе и неслышно подкрался к окну. Даже отсюда было слышно — тишину в избе разрывал храп солдатских глоток.

Александр прикинул, как проще попасть в избу. Пожалуй, через окно сподручнее будет.

Он снял сапоги и заглянул внутрь. Глаза уже свыклись с темнотой. Лишь бы у окна не стояло чего-нибудь вроде стула — не хватало только разбудить спящих.

Саша подтянулся на руках, взобрался на подоконник и опустил ноги на пол. На кроватях хозяев спали два немца.

Вытащив нож, Саша шагнул к койке и толкнул спящего. Если ударить его ножом во сне, обязательно вскрикнет. Надо разбудить.

Немец перестал храпеть и недовольно забормотал. Тут ему Саша и вогнал нож в сердце по самую рукоять. Немец дёрнулся и затих.

Диверсант майкой немца вытер нож от крови, чтобы он не скользил в руках. Таким же образом он расправился и со вторым. Где ещё двое?

Саша потихоньку потянул на себя дверь, ведущую в другую комнату. Справный хозяин в избе — двери даже не скрипнули, петли смазаны оказались.

Он постоял немного — уж больно в комнате темно. В первой-то лунный свет в окна отсвечивал. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он смог различить кровать со спящим на ней немцем. Дух в комнате стоял тяжёлый, спиртной.

Немец дышал хрипло, выводил носом рулады.

— Эй! — толкнул его в плечо Саша. Но не тут-то было. Немец никак не хотел просыпаться — хмель брал своё.

Саша пальцами левой руки зажал ему нос. Немец взбрыкнулся, махнул рукой, приоткрыл глаза. Тут Саша и вонзил нож ему в грудь. В груди у немца булькнуло, и он затих.

Саша стоял и прислушивался — где-то же должен быть ещё один, если сведения верны. Он обошёл всю избу — немца нигде не было. Но и оставлять не найденным его было нельзя — мог объявиться в неподходящий момент и открыть стрельбу в спину. Может, Вилли просчитался? Всё же лучше перестраховаться.

Саша вышел в сени — и здесь ни одной живой души.

Он выбрался из избы и решил обойти двор — осмотреть. Но стоило Александру завернуть за угол, как он наткнулся на лежащего на земле немца. Оказывается, тот вытащил из дома пуховую перину, бросил её на землю и сладко почивал, спасаясь от духоты в комнате. Любитель свежего воздуха, чтоб его!

Саша со злости пнул немца в бок. Тот, не открывая глаз, просто повернулся на бок. Наверное, он сильно храпел во сне и привык к тому, что сослуживцы всё время его толкают.

Выбирать не приходилось — время было дорого. Саша ударил его ножом в спину. Немец вскрикнул, засучил ногами и затих.

Вроде всё было кончено. И всё-таки Саша обошёл вокруг избы — в таком деле лучше перестраховаться. Потом, подойдя к забору, он коротко свистнул два раза.

Через несколько минут появились окруженцы. Саша махнул им рукой: