Боцман. В ледяном аду - Сергей Зверев

— Теперь я могу относительно спокойно смотреть на то, как тонет наш судно, — проговорил аспирант Черный.

Волны уже вовсю плескались на носу плавучей тюрьмы. Этот печальный факт свидетельствовал о том, что вода в трюме все прибывала. У надстройки стояла малопривлекательная с точки зрения дизайна конструкция — наспех сооруженный плот. Под его остовом белели плотно прицепленные друг к другу мешки с пустыми пластиковыми бутылями. Настил представлял собой лоскутное одеяло из фрагментов судовой мебели.

Черный, Сазонов и Шепелев вновь сидели за тем же самым столиком с бутылкой виски, незамысловатой закуской и пластиковыми стаканчиками. Хотя теперь из-за крена под две ножки столика пришлось подложить по подшивке журналов, чтобы бутылка не опрокинулась и стаканчики не покатились.

— Жизнь налаживается. — Шепелев вздохнул, осматривая плот. — Никогда раньше не подумал бы, что с таким умилением стану смотреть на столь неказистую конструкцию. Хотя это, наверное, лучшее произведение в моей жизни, главный инженерный проект.

— Неказист, но надежен, — сказал Сазонов, неторопливо разливая виски в стаканчики.

— Не лей помногу, — посоветовал аспирант. — Никто нас в спину не гонит. Сидим себе и культурно отдыхаем.

— Вот только туман сгустился, — недовольно пробормотал Шепелев, поглядывая на океан. — Даже горизонт нигде не просматривается. И куда это нас несет?

— Такие вопросы есть смысл задавать, когда ты способен управлять процессом. — Сазонов взял стаканчик с вискарем в руку. — У меня созрел великолепный тост. Как только вы до него раньше не додумались?

— За все хорошее? — с улыбкой поинтересовался Илья.

— Не угадал. За тех, кто в море! — радостно сообщил подрывник.

На него посмотрели с уважением. Ученые, люди сухопутные, и в самом деле не вспомнили раньше про этот распространенный и, в общем-то, банальный тост.

— Что ж, выпить за такое не грех, — согласился хранитель традиций Шепелев. — Только по правилам надо принести небольшую жертву и волнам.

— За борт кого-нибудь сбросить? — осведомился Сазонов.

— Дурак ты, — незлобиво произнес Илья. — Просто предлагаю вылить по нескольку капель виски за борт. Вот и вся жертва. Задобрим морских духов.

— Тут поневоле суеверным станешь. — Сазонов поднялся из-за стола и по наклонной палубе подошел к борту.

Три стаканчика синхронно наклонились, капли виски полетели в волны.

— За тех, кто в море, — повторил тост Сазонов, опрокинул стаканчик над широко открытым ртом, сглотнул, приложил к губам рукав камуфляжной натовской куртки, затем вдруг насторожился и прислушался.

— Снова что-то не так? — спросил Черный.

— Парни, у меня, наверное, слуховые галлюцинации начинаются.

— Ты это серьезно? Мы ж еще толком и не выпили.

— Помолчите. Я музыку слышу. — Подрывник поднял палец, призывая всех к молчанию.

Из сгущающегося тумана и в самом деле доносилась музыка, какая-то глухая, словно пробивавшаяся сквозь вату.

— И я слышу, — признался Черный.

— И я, — подтвердил Шепелев.

— Значит, галлюцинация коллективная? — сделал вывод подрывник.

— Музыка настоящая, — прошептал Черный. — Где-то рядом с нами корабль.

Музыка приближалась. Но звучала она в стороне.

— Смотрите! — Сазонов вскинул руку.

В тумане проступали огни, причем не просто ходовые. Это была настоящая иллюминация. Музыка звучала празднично. Возможно, на палубе судна, проходящего мимо плавучей тюрьмы, под нее кто-то танцевал.

— Я даже женский смех слышу! — крикнул Сазонов и заорал благим матом: — Эй! Мы здесь! — Он сорвал с себя камуфляжную куртку и принялся размахивать ею над головой. — Мы здесь! Спасите нас!

К крикам подрывника присоединились и Черный с Шепелевым:

— Мы тут!

— Терпим крушение!

— СОС! Спасите наши души!

На крики из каюты на палубу выбежали и любители посмотреть фильмы. Они тут же присоединились к товарищам и включились в общий крик. Но музыка на судне, проплывавшем мимо, звучала так громко, что наверняка заглушала все прочие шумы. Свет праздничной иллюминации понемногу стал меркнуть в тумане, растворяться. Музыка вновь звучала будто через вату, а затем и вовсе стихла.

— Спасите наши души! — истошно прокричал Сазонов, окончательно сорвал голос и закашлялся.

Черный участливо похлопал его по спине и сказал:

— Не услышали нас.

— Слабо кричали, — сквозь кашель отозвался подрывник.

— Да, так себе. Но не в этом дело, — принялся рассуждать Черный.