Пробуждение силы - Сергей Самаров

Но ситуация продолжала оставаться напряженной и острой. И неизвестно было, чем дело закончится. Конечно, у Андрея Никитовича есть возможность изменить ее разом и круто и уничтожить противника, пока противник этого не ожидает. Внезапная атака на охранников сразу дала бы подполковнику преимущество и в силе, и в оружии, потому что, получив в руки два пистолета-пулемета, он уже будет здесь, среди этих никчемных бойцов непобедимым. И сделать это просто. Подойти с той же улыбочкой, свойственной дворнику, выбрать при этом момент, когда охранников будет только двое, сразу «выключить» их из дееспособного состояния и вооружиться. Чтобы такую работу сделать, хватит рук, и даже не обязательно браться за лопату. Тем более, охранники в себе уверены и не могут допустить, что находящийся в состоянии зомби дворник способен за секунды превратить и того и другого в мешки с дерьмом, каковыми они, по сути дела, и являются. Эффект неожиданности поможет… Потом завершить дело с другими…

Все просто. Но что это даст? Наверняка Владислав Аркадьевич является в общем и главном вопросе совсем не фигурой эпизода, и многое, если не все, делается именно для него и по его указке. Что может быть нужно американцу и здесь, и там, на границе Чечни и Дагестана? Обезвредив команду генерала и самого генерала, Андрей Никитович будет не в состоянии добраться до американца, и никто не будет в состоянии до него добраться…

Вообще-то подполковник Стромов хорошо знал, что представляет собой спецназ ГРУ в отдельности и вообще ГРУ в целом. И догадывался, что его не бросили, не отказались от него, если, как сказала Мариша, Любушка звонила бывшему командующему спецназа ГРУ, и в управлении уже в курсе, что произошло. Владимир Андреевич сумеет найти нужные рычаги давления, чтобы начался поиск. И вполне возможно допустить, что поиск этот уже идет. По большому счету вполне возможно даже предположить, что сейчас вся генеральская рать и сам он находятся под внимательным присмотром со стороны. Отправную точку для поиска Стромов оставил заметную – стрельба в центре Москвы из автоматического оружия, куча трупов и куча свидетелей. ГРУ следы искать умеет…

День уже близился к завершению, и начали постепенно сгущаться сумерки, хотя до темноты время еще оставалось. Лопата вгрызалась в жесткий подтаявший снег и обнажала прошлогоднюю жухлую траву.

Метр заметенной снегом тропинки прочищен. Еще метр и еще… Лопата из светлого алюминия не гнется так, как гнется металлическая лопата, и не ломается. Алюминий, хотя и легкий, но прочный металл. Еще метр… А дальше… А дальше прямо под взглядом Андрея Никитовича на снегу внезапно возникла красная точка, заставившая его замереть с лопатой в руках. Он лучше других знал, что эта точка означает. Точка шевельнулась, привлекая к себе внимание. Шевельнулась в ответ и лопата, словно показала, что дворник точку видит. И тогда точка поползла по сугробу. Только не знающий грамоту человек не смог бы прочитать, хотя буквы для Андрея Никитовича располагались в перевернутом виде. После первой буквы лазерный целеуказатель погас на пару секунд, но тут же загорелся снова. Однако уже после первой буквы подполковник Стромов знал, что будет в сугробе написано. Так и получилось. Слово состояло только из трех букв: «ГРУ».

Андрей Никитович обернулся и посмотрел себе за спину. Со стороны казалось, что он проверяет качество вычищенной тропинки. В действительности он проверял, видно ли его кому-то, поскольку желал дать понятный знак. За стеклом «Ленд Крузера» сидели двое охранников. Если поднять руку, они обязательно увидят. И тогда Андрей Никитович отвернулся от машины, закрывшись спиной, и нешироко, без размаха перекрестился. Дворник, как известно было всем, считался таджиком по национальности, следовательно, мусульманином по вероисповеданию. Подполковник спецназа ГРУ, хотя и имел мать таджичку, а по вероисповеданию был православным христианином. Андрей Никитович явственно дал понять, кого наблюдает снайпер…

* * *

Новый телефонный звонок показал, что генерал Аладьян вполне в состоянии обеспечить себе безбедное существование на многие годы вперед. Уже первые клиенты, которым он сделал предложения, торопятся. Что же будет потом, когда «несмертельное оружие» выплывет в разных местах, покажет свою эффективность и на него появится спрос? Нет, пожалуй, следует открывать не исследовательскую лабораторию, а небольшое производство уже отработанных образцов.

– Рад слышать тебя, Ли… – сказал Эдуард Осипович.

– Здравствуй еще раз, господин профессор, – отозвался китаец. – У меня есть к тебе не телефонный разговор. Не можешь сейчас в город выбраться?

– Могу, но не хочу… – ответил Аладьян. – Я сегодня на своей территории принимаю. День очень суетливый. Хочешь, приезжай.

Это не была грубость. Это была мера предосторожности, потому что китайскому бандиту, держащему в страхе половину своих земляков в Москве, доверять было сложно. Даже предложение ему Эдуард Осипович сделал только потому, что не имел еще уверенности в отзывчивости других клиентов. Так сказать, про запас. Но Ли отозвался быстро. Более скорым оказался только Керим. Конечно, насколько надежен и порядочен Керим, настолько и ненадежен Ли. Однако сейчас можно пригласить китайского мафиози в гости, не опасаясь, что в скором времени будет устроен налет на дачу. Он, может быть, и будет организован, но только самого генерала Аладьяна уже не будет ни на даче, ни даже в Москве.

– Ладно, я приеду… Мне очень нужно, значит, мне и ехать… Говори, куда… – Голос у Ли хотя и тихий, но грубый не по-азиатски, словно слегка простуженный. Мог, конечно, и хронический бронхит заработать. Сам он из южных китайских провинций родом. А учился в Ленинграде, университет оканчивал. Потому и по-русски говорит очень чисто, не как большинство китайцев. И приятно не «сюсюкает», изображая несуществующее уважение, как каждый второй его соотечественник. И даже, как знает Эдуард Осипович, в отличие от большинства китайцев, у которых вежливость заложена в структуру ДНК, умеет по-русски материться[12].

– Я сейчас на даче…

– Я понимаю, что ты не в лаборатории. Твою лабораторию в день по три раза по телевизору показывают и удивляются, как такая существовала под носом у КГБ…

– У ФСБ… Не путай… КГБ лабораторию создавал и не имел к ней претензий. А у ФСБ претензии появились. Впрочем, я на них не в обиде. Они мне лично только лучше сделали. Ты сам дорогу сюда не найдешь. Надо по лесу поплутать, чтобы ко мне попасть. Я вышлю машину, чтобы тебя встретили. «Уазик»… Ты должен или в «уазик» пересесть, или ехать за ним на внедорожнике. Другая машина с такой дорогой не справится. И постарайся без фокусов. У меня охрана надежная, многократно проверенная и стреляет без предупреждения. Сначала предъявляешь деньги. Я проверяю. Мне не нравятся баксы, отпечатанные в Чечне или в Польше… Отпечатанные в Китае не нравятся тем более…

– Не переживай. Все будет нормально. Я сам не работаю с фальшивками, и мне нет интереса помогать кому-то их распространять. Как ты и запрашивал – пять чемоданчиков… Я привезу, ты будешь проверять. Но одновременно мой специалист будет проверять твои материалы. Все одновременно, чтобы избежать соблазнов… Еще… Естественно, такие деньги возят только под охраной, и это даже ты понимать должен. Охрану ты за группу захвата не примешь?