Век испытаний - Сергей Богачев

Степаненко неловко ретировался спиной вперёд, ощущая всей кожей раздражение и дискомфорт — сколько раз ему приходилось не спать неделями, а потом, как водится, приезжал какой-нибудь столичный ферзь и ставил мат в один ход.

— У меня есть к вам предложение. Вы нам активно помогаете. Мы, в свою очередь, закрываем глаза на многие из ваших «заслуг» перед законом.

Пауза затянулась. Иван не спешил с ответом.

— Думаю, вы прекрасно понимаете, чего вы хотите, а я знаю, что могу вам дать. Какие гарантии положительного решения моей проблемы, да и, в конце концов, моей дальнейшей безопасности?

Жуков пожал плечами.

— Иван Сергеевич, мы не в Штатах. Здесь нет программы защиты свидетелей, да и никто вас преследовать не будет. Исчезнете где-нибудь за рубежом, ваши подельники всерьёз и искать вас не станут. И не такие звёзды тихонько закатывались. Вон, знаменитый майор пропал на пару лет, а теперь глядишь — желанный гость на всех эфирах. Вы достаточно умный человек, грамотный журналист, мы вам уже создали репутацию мученика. Теперь при правильном подходе сможете спустя недлительное время стать вполне популярной фигурой. И пожалуйста, не обременяйте себя мыслями о порядочности — обстоятельства завели вас за ту грань, где этому понятию нет цены. Совсем никакой нет.

Майор закурил «Парламент», отключил некстати зазвонивший телефон и продолжил:

— Ваш следователь вкратце описал круг лиц, причастных к вашему делу, но, знаете ли, стрелять так стрелять — уж коль вы окончательно решились, мы несколько расширим эту аудиторию. На самом деле наша цель — нет, не коммунизм! — захихикал сам обрадованный собственным остроумием майор.

Черепанов интуитивно почувствовал: чтобы выйти из-под этого давления и не наделать глупостей, надо отключиться от ситуации. Он усиленно принялся рассматривать тщеславного советника юстиции. Интересно, какая у него жена или любовница? И что он им рассказывает о своей службе? Что в дерьме приходится колупаться или бесстрашно ловить бандитов? А впрочем, тоже работёнка дурацкая…

Майор расстегнул ворот, и взгляд Ивана Сергеевича остановился на характерном поперечном розоватом шраме на шее Жукова. Явно не боевое ранение — щитовидка барахлит, видать, серьёзно, вот её и оперировали. Черепанов вспомнил про своего дядю — самого известного в Украине эндокринолога, на операцию к которому не попасть так просто — месяцами ждут…

Иван словно проснулся. Главное в этом положении — потянуть время и ничего лишнего не подписать, либо всё-таки пойти ва-банк… В конце концов, он ничего не теряет…

— Наша цель — добраться до тех, без чьего участия такие аферы не могли бы проходить, но кто отгородился от правосудия стеной должностей и адвокатов. То есть Каменев и Булах. Ну и, естественно, их подручные, которые участвовали в процессе. Задача, как видите, не такая уж и сложная. Булаху, скажу вам по секрету, осталось гулять на свободе считанные часы.

Николай Алексеевич Каменев прошёл все ступени карьерного роста и достиг, в конце концов, положения одной из первых фигур на политической шахматной доске государства. Нынче он уже делал счастливыми других, приближая или отдаляя от себя. Лидер Партии Развития не был модным политиком, действующим в угоду времени, и на определённом этапе его противники этим обстоятельством успешно пользовались. Крепкий хозяйственник и консерватор по натуре, он не уделял должного внимания рейтингам, количеству часов, проведённых на телевидении, интервью и ток-шоу. Только когда партия стала заметно терять влияние, его политтехнологи стали настойчиво советовать не пренебрегать этими вещами. Николай Алексеевич под давлением обстоятельств изменил своей натуре и был вынужден кардинально сменить имидж. Он всё чаще и чаще стал вступать в публичные дискуссии, его лицо начало мелькать на телеэкранах. Сейчас его партия находилась в оппозиции, и накопленный горький опыт пришёлся ко времени.

Нынешний премьер поражал всех своим талантом оратора, работа правительства сводилась к публичному обсуждению тактики и стратегии будущих великих свершений, глобальных прорывов к народному процветанию. Правда, на этом всё и заканчивалось. Экономика между тем стабильно катилась вниз. В ближайшие два года никаких новых выборов в стране не предвиделось, и руководство Партии Развития на разных уровнях различными методами пыталось влиять на ситуацию, но кардинальных изменений к лучшему это не приносило. Необходим был мощный прорыв во власть, возможно, неожиданный союз с кем-то из оппонентов. Сам Каменев ещё не до конца понимал, как этого добиться, тем более что среди нынешних властных сил не так и много было людей, разделявших его взгляды на стратегию развития государства. Круг лиц, на которых Николай Алексеевич мог рассчитывать в критических обстоятельствах, также был не очень широк — всего несколько его коллег из руководства партии. Хотя на этапе взлёта к власти таких людей, верных и толковых — как он тогда думал, — было намного больше. По крайней мере, они старались так выглядеть. Затем последовал пресловутый период перманентных выборов, и очень многие соратники, делавшие на него ставку, попросту предали его, а возможно, он и сам сделал что-то не так. Многому тогда научился Николай Алексеевич. Ему стоило больших сил спокойно и уверенно держаться на публике, не отвечать на откровенные провокации и издёвки оппонентов. А жизнь день за днём подбрасывала всё новые и новые проблемы.

Игорь Дмитриевич Булах был известен в кругах Партии Развития как «политрук». Он задавал тон во всех конфликтных ситуациях с оппонентами, единолично решал, кому быть лицом партии на телеканалах, а кому разбивать палатки, хоть в чистом поле, хоть возле Верховной Рады. Многие однопартийцы, единомышленники его откровенно побаивались и перечить не решались, тем более что возражения не приветствовались негласным внутрипартийным этикетом. Игорь Дмитриевич был весомой фигурой ещё и потому, что представлял новое поколение политиков — людей, которые долго не решались идти во власть. Но пришло время, когда он и его близкий друг детства — бизнесмен Антон Ахтямов — решились на этот шаг. Они умели строить системный бизнес, добиваться хороших результатов, и этим выгодно отличались от болтунов-демагогов, оккупировавших в своё время политический Олимп страны и не желающих его освобождать. В отличие от большинства оппонентов, болтавших о демократии, предпочитали дисциплину и чёткую организацию, и это приносило результат. Они умели созидать, а не только отбирать и разрушать. Вокруг их капиталов сплотились все региональные политики, в итоге получилась одна из самых мощных политических структур страны.

Неожиданно быстро и неприятно стабильно для оппонентов Партия Развития начала набирать политический вес — сначала в своём регионе, а затем и во всей стране. Политологи поначалу сдержанно оценивали перспективы этого формирования, но Булах и Ахтямов привнесли в партийное строительство свежий взгляд на всю систему менеджмента и отношений с оппонентами. Их деловая хватка помогла новому политическому проекту очень быстро встать на ноги. Очевидно, законы бизнеса вполне успешно работали и в политике. Собственно, сам Булах политику и расценивал как бизнес в концентрированном виде. Всякий товар, в конце концов, имеет свою цену и своего покупателя. Важно угадать, вычислить баланс спроса и предложения. Оказалось, что различие между политикой и бизнесом всё же существует. И весьма существенное. Последние дни Игорь Дмитриевич с горькой усмешкой вспоминал лихие девяностые годы — по всему выходило, что тогдашняя власть бандитов и рэкетиров была много разумнее и рациональнее нынешней. Не имевшие экономических дипломов, братки интуитивно чувствовали, что классическая формула бородатого немецкого еврея корректировке не подлежит. Деньги — товар — деньги со штрихом. Ученье Маркса всесильно, потому что верно! Вот и кормились фининспекторы в кожаных куртках и спортивных штанах «Адидас» со «штриха», не претендуя на основные фонды, не трогая ни товар, ни первоначальный капитал. Зачем резать курицу, несущую золотые яйца?