Кирпич из Лондона - Вячеслав Миронов

А теперь, забрав его, Кушаков успокоился, значит, нет за ним активного наблюдения. Иначе бы его сейчас приняли. Но нужно все равно подстраховаться, провериться. Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет.

И снова поездки на метро, а затем на наземном транспорте. На юге Москвы располагался Битцевский лес. В первую очередь он был знаменит битцевским маньяком, убивавшим в лесу женщин. Чтобы прочесать одномоментно этот лес, понадобится не меньше дивизии. А уж затеряться при желании тут проще простого. Точно так же, как и провериться, висит за тобой «хвост» или нет.

Он посмотрел на небо. Смеркаться начнет через два часа, вот это время и проведет на свежем воздухе.

Кушаков менял направление движения, спускался к речке Битце, бродил вдоль оврагов, не заметил ничего подозрительного. Если чувство опасности поднималось от солнечного сплетения к горлу, он уходил в чащу, замирал, вслушивался, всматривался. Ему было обидно, что тайник не был заложен здесь, в лесу. Тут черта лысого можно спрятать. Но нужно идти. Солнце уже уходило за горизонт. Пора.

Присел, достал бургер, бутылку воды, съел, запил. Поднялся, огляделся. Тихо. В путь! Бог не выдаст, черт не съест!

Роман вышел из леса с южной стороны, постоял, наблюдая, нет ли подозрительных, на перекладных, меняя транспорт, прибыл в Южное Бутово. Район пользовался дурной славой. Добрые люди старались не бродить по улицам с наступлением темноты.

На самой окраине был заброшенный пустырь. Тут когда-то были недостроенные постройки. Давно уже нет строителей с техникой, один лишь мусор, бурьян. К вечеру сюда стягивались бездомные. В недостроенных руинах можно найти ночлег, не продуваемый ветрами, и сверху не сильно течет. Можно жечь костры, полиция сюда редко заглядывает. Да и вопросы никто никому не задает лишние.

Роман крутился по району, по спирали приближаясь к этому пустырю. Он по кругу дважды медленно обошел пустырь, всматриваясь в людей, обстановку. Тихо. Все занимались своими привычными делами. Кто-то дремал у костра, кто-то варил что-то в прокопченной банке. Все грязные, оборванные, опущенные плечи. Самое дно общества. Падать дальше только в могилу. В тюрьме хоть тепло и горячая пища.

Неспешно, глядя под ноги, бросая быстрые взгляды, готовый броситься наутек, Кушаков брел к тайнику. Вот он, камень, лежит у полузабитой сваи. Такой грязный с виду, словно здесь с самого начала стройки.

«Ночью все собаки волками кажутся», — подумал Кушаков, подбадривая себя.

Близко никого нет. Только один бомж кемарит в трех метрах от него. Голова клонится вперед. Он вяло поднимает ее, оглядывается и снова начинает клевать носом.

Тихо. Роман никому не нужен. Делая вид, что завязывает шнурок, он присел, взял контейнер, сдвинул крышку, достал оттуда пакет и уже собирался положить карту памяти, как вдруг… Неестественно, странно откуда-то выросли фигуры за спиной, а дремавший бомж резко перекатился через спину и встал прямо перед Кушаковым, уперев ему в голову короткоствольный автомат.

— Ни с места! Работает спецназ ФСБ! Руки! Руки перед собой! Медленно!!! Ну! — проорали сзади.

Тут же невесть откуда взявшийся оператор, тоже маскировавшийся под бича, начал снимать задержание. Одновременно зажглось множество фонарей, заливая все вокруг ярким светом.

— Есть контейнер!

— Какой?

— Штатный штатовский. Камень.

— Классика жанра. Могли бы что-нибудь другое придумать.

— Нормально для наших предателей-лошар, в самый раз.