Удавка для опера - Владимир Колычев

— Из органов их уволили. Всех. Теперь они никто.

— Но не трупы…

— Не трупы, — кивнул Долговязый. — Но кто ж знал, что так все обернется…

— Как?

— Недооценили мы этих людей. Мой человек связался с «черным диспетчером». Ты, конечно, знаешь, кто это такие?

— Думаешь, совсем одичал в своей тайге? — криво усмехнулся Нырков.

Черные диспетчеры — это посредники между киллерами и заказчиками.

— Все было организовано на высшем уровне. Мой человек лично все проконтролировал. Только, увы, наши подопечные вывернулись…

— Они же менты! — начал заводиться Нырков. — Менты, о которых знает вся Москва. И ментовская, и бандитская…

— Да, ты прав. К ним нужен был более тонкий подход. Я и пытался исправить ошибку. И снова попал впросак.

— Как это? — мрачно усмехнулся Нырков.

— Одного моего человека эти менты взяли. Затем второго…

— Получается, менты знают теперь, откуда им грозит опасность. Знают, где собака зарыта…

— Нет, — обиженно поджал губы Сергей Михайлович. — Не знают. Первый мой человек ничего не знал. А второй ничего не успел сказать.

— Не сказал, так скажет.

— Не скажет. Их обоих убрали. И, кстати, вину свалили на ментов. За это их арестовали и бросили в Бутырку.

— Но они же на свободе.

— Увы, у Кручи достаточно прочные связи на средних уровнях… Но их все равно уволили.

— Однако из изолятора выпустили.

— Да. Для того, чтобы они попали в поле зрения киллерской «бригады».

— Тогда почему они живы?

— Бандиты…

— Что бандиты?

— У Кручи и его оперов сильные связи в преступном мире. Поэтому не получилось добраться до него в камере. И с его операми конфуз вышел… А на выходе из Бутырки к ним бронированный «Линкольн» подъехал. И два джипа с отборными бойцами… В общем, ушли они. И где сейчас, никто не знает… Но ничего, я их достану.

— Все это слова, — небрежно махнул рукой Нырков.

Он очень надеялся на Долговязого. Но и сам ушами не хлопал. Сделал все для того, чтобы в Семиречье снова установилась тишь да гладь.

Все хорошо, только Лозового найти никак не удается. Исчез в тайге. Но очень большая вероятность, что исчез он там навсегда. Слишком опасные вокруг Семиречья места для непосвященных.

— Нельзя мне упустить этих ментов. Нельзя, и все, — сказал Долговязый. — И не упущу.

— Ну, ну, старайся. А мне пора!

Нырков поднялся с места и вышел из «аквариума» — так называлась специальная комната в апартаментах Сергея Михайловича. Место, где исключалась возможность прослушивания разговора и его записи.

Пусть Долговязый продолжает охоту на ментов. А ему надо решить кое-какие дела с другими своими покровителями. Но это будет завтра. А сегодня в гостиницу. К Маргарите.

Маргарита. Эта девочка окончательно покорила его. И он уже не мог думать ни о ком, кроме нее. Влюбился он. И скоро Маргарита будет его женой.

Он ухаживал за ней красиво. Цветы, комплименты, рыцарские жесты. В Москву ее пригласил. Пусть посмотрит на столицу, на то, как люди живут. К его великому удовольствию, Маргарита согласилась. Только выдвинула условие. Жить они будут в гостинице в разных номерах. Естественно, он принял ее условие.

* * *

Матвей Данилович появился в четвертом часу дня. И сразу к ней.

— Извини, Маргарита, задержался… — Как всегда, он преподнес ей целую корзинку роскошных роз.

И не только это.

— Это тебе, — сказал он и подал бархатный футлярчик. — Открой!

Маргарита открыла. И равнодушно взглянула на бриллиантовое колье. Невероятно дорогой подарок.

— Красиво как! — вымученно улыбнулась она.

— И стоит красиво. Триста тысяч долларов… Маргарита удивленно посмотрела на него.

— Для меня это не деньги, — гордо сообщил Нырков. — И колье не самое дорогое… Свадебный подарок будет куда лучше.

— Свадебный подарок? — еще больше удивилась Маргарита.

— Наверное, нам пора определиться в наших отношениях…

Матвей Данилович сел на диван в ее номере. Заложил ногу за ногу. Очень внимательно посмотрел на нее.

— Видишь ли, Маргарита, я собираюсь развестись со своей женой… Ты, конечно, знаешь, почему…

— Нет.

— Ты лукавишь, это тебе не идет… Ты же видела, кто такая Инга. Она дрянь. А ты не такая…

— Да, я не такая, — механически повторила она.

— Ты самая лучшая… В общем, я бы хотел, чтобы мы поженились.

— Вы делаете мне предложение? — пряча глаза, спросила она.

— Нет… Предложение я сделаю тебе дома, в Семиречье. Будет много цветов, много драгоценностей. И встреча с твоими родителями. Буду просить их благословения. Все в лучших традициях русской глубинки…

— А если я не захочу? — тускло спросила она.

— Захочешь… Ты же не глупая девочка. И прекрасно понимаешь, что я самый идеальный вариант. Я очень богат. Ты даже не представляешь, насколько… Поверь мне, я не собираюсь жить в Семиречье до конца своих дней. Скоро мы с тобой переберемся в Европу. Париж, Лондон, Рим, Мадрид, Вена… Все упадет к твоим ногам…

— А если я не хочу?

Нырков смотрел на нее как на неразумного ребенка.

— Я тебя понимаю. Ты не можешь забыть своего Романа…

— Не могу, — призналась она.

— А ты забудь. Нельзя ведь любить убийцу своего брата.

— Нельзя, — кивнула она.

Матвей Данилович сдержал свое слово. Он организовал ей встречу с Романом. Только встреча не состоялась. Роман убежал, скрылся от правосудия. «Значит, ему есть чего бояться, — высказался по этому поводу Нырков. — Значит, он осознает свою вину…»

— Твой Роман предал тебя. Понимаешь, предал!

— Понимаю.

— Ты забудешь его.

— Забуду, — эхом отозвалась она.

— А потом поймешь, что, кроме меня, тебе никто не нужен.

— Может, пойму…

— Но может быть поздно…

— Может быть…

— Ладно, хватит киснуть. — Нырков поднялся с места. — Ты примерила платье, которое мы купили тебе утром?

— Да.

— С этим колье оно будет смотреться великолепно. Я уверен в этом. Но горю желанием своими глазами увидеть, как ты смотришься в нем… Я зайду за тобой ровно в шесть. Будь готова, мы поедем с тобой в ресторан.

— Хорошо, — кивнула она.