Му-му. Бездна Кавказа - Андрей Воронин

— Отвали, — сказал Михаил Шахов. Он был бледен и хмур; чувствовалось, что он немного разочарован тем, что не удалось пустить в ход кулаки, а может быть, и огнестрельное оружие, которое заметно оттягивало книзу карман его пальто. — Дай пройти, у меня дела.

Оживленное шоссе шумело, как бьющееся о скалы штормовое море. Этот шум приходилось перекрикивать, что делало разговор похожим на перебранку.

— Знаю я твои дела, — сказал Дорогин, — потому и приехал, пока ты дров не наломал. Думаю, тебе потребуется помощь.

— Спасибо, ты уже и так помог. Дальше я как-нибудь сам.

Дорогин проглотил упрек, не дрогнув ни единым мускулом. Он отлично видел, что Михаил не в себе и собирается наделать глупостей — не нарочно, а просто потому, что тревога заживо съедала его изнутри, побуждая к активным действиям. Противостоять этому побуждению он не мог, не хотел и не имел права, а что делать, попросту не знал. Потому-то, получив доклад от оператора, который прослушивал врученный Шахову Лесневским мобильный телефон, Сергей поспешил на перехват. Он догадывался, куда может направиться Михаил, и испытал огромное облегчение, убедившись, что догадка верна. Если бы перехватить Шахова не удалось, это неизбежно привело бы к самым серьезным осложнениям.

— Я привык, взявшись за дело, доводить его до конца, — сказал он.

Шахов поморщился, как от кислого.

— До какого конца? Очнись! Амбиции — это хорошо, но надо же трезво смотреть на вещи! Я не могу рисковать своей семьей только для того, чтобы ты имел возможность доказать, какой ты крутой.

— Амбиции? — Дорогин резко подался вперед и схватил Шахова за лацканы пальто, но тут же отпустил, оттолкнув почти с отвращением. — По-твоему, я работаю ради гонорара и удовлетворения амбиций? Если кому-то здесь и следует очнуться, так это тебе, приятель! Скажи, что ты намерен делать?

— То, что надо было сделать с самого начала: доложить обо всем командованию, — угрюмо ответил Михаил.

— Отлично! Валяй! Я так понимаю, что способность думать ты снова обретешь только после того, как подашь рапорт. Так вот, когда сделаешь это, поразмысли кое о чем на досуге. Правда, тогда будет уже поздно, но все-таки подумай: как маячок, с помощью которого тебя пасли, мог попасть в твой мобильный телефон? Кто его туда засунул — Ольга? Или, может быть, Анюта? Или Карлсон с пропеллером залетел к тебе в форточку, пока ты спал? Да черт с ним, с маячком! Ты подумай, как эти сволочи раскололи твою дезинформацию? Как они проверили данные, которые заведомо не могли проверить? Ну?! И к кому ты собрался бежать с докладом? И долго ли проживут твои жена и дочь после этого доклада?

— Твою мать, — пробормотал Михаил тоном человека, который разбил купленную на последние деньги бутылку водки на пороге собственной квартиры и не может поверить, что мог оказаться таким болваном.

— Амбиции, — с горечью повторил Дорогин. — Я потерял двоих человек, у которых остались семьи — жены, дети, родители. Их смерть на моей совести. И знаешь, что еще? Плевал я на персону, которую ты охраняешь. Если бы речь шла только о нем, я бы и пальцем не шевельнул — пускай бы его берегли те, кому за это деньги платят. Но подонки, которые берут в заложники детей, не имеют права дышать. Поэтому, независимо от твоих дальнейших действий, я намерен наглухо перекрыть им кислород.

— Кому — им? — с тоской спросил Михаил.

Дорогин усмехнулся.

— Ну, где в данный момент держат твою дочь, я не в курсе. Но есть у меня на примете человечек, который может это знать. Даже почти наверняка знает. Сегодня вечером я планировал к нему наведаться. Компанию не составишь?

— Почему не сейчас? — напряженно спросил Шахов.

— Нет, ты все-таки болван. И как тебе, такому, майора дали? Потому что сейчас светло, голова твоя еловая! Или ты думаешь, что мы к нему на чашку чая едем? Кстати, оружие у тебя есть?

— «Ярыгин», — коротко ответил Михаил.

— Табельный?

— Ах ты, черт, действительно… «Кольт» сойдет?

Дорогин пожал плечами.

— Главное, чтобы тебе сошел, а мне-то что? А уж тому, кого ты из этой штуковины оприходуешь, и подавно будет все равно. Далеко он у тебя?

— В гараже.

— Хорош тайничок! Эх, ты, федеральная служба охраны… Впрочем, это неплохо. Заодно поставишь туда свою машину. Поедем на этом.

Дорогин похлопал рукой по грязному борту микроавтобуса.

— Где ты его украл? — спросил Шахов.

Дорогин усмехнулся, отметив про себя, что к Михаилу вернулась способность говорить на отвлеченные темы, а значит, и душевное равновесие.

— Почему сразу «украл»? — сказал он. — Эта тележка зарегистрирована на мое агентство. А на надписи не обращай внимания, это просто маскировка. Есть у меня знакомый рекламщик. При нынешнем уровне развития оформительских технологий тут на час работы: раз-два, и готово. Ладно, погнали к тебе в гараж. Проезжай вперед, покажешь дорогу…

Получасом позже «десятка» Шахова уже стояла в надежно запертом гараже, а ее хозяин сидел на переднем сиденье фордовского микроавтобуса, оправляя на себе оранжевый с белым комбинезон с надписью «МОСГОРСВЕТ» поперек лопаток. Незарегистрированный «кольт», снятый когда-то с тела убитого арабского наемника, лежал в глубоком набедренном кармане; в другом кармане лежали запасная обойма и купленный по случаю глушитель заводского производства. Белый микроавтобус выехал на МКАД, перестроился во второй ряд и увеличил скорость. Дорогин, сидя за рулем, дымил сигаретой. С потемневшего неба навстречу машине летел, налипая на ветровое стекло, косой мокрый снег, бесконечная лента асфальта поблескивала в свете фар, как мокрая акулья шкура. По радио передавали прогноз погоды; с середины недели ожидалось резкое похолодание до двадцати градусов мороза и переменная облачность с прояснениями.

— Я одного не понимаю, — задумчиво сказал Михаил, вытряхивая из пачки сигарету. — На кой ляд им понадобилось выкачивать из меня информацию, которая у них уже есть?

— Чудак. — Оторвав правую руку от руля, Дорогин выключил радио, и в наступившей тишине стали слышны ровный гул мотора и шорох шин по мокрому асфальту. — Информация им не нужна — она, как ты справедливо заметил, у них есть. Им нужен ты, понимаешь?

— То есть?

— То есть представь себе Завидовскую резиденцию, президентский кортеж, Кремлевский дворец, Бочаров Ручей или любое другое место, где бывает президент. Ты лучше меня знаешь, как организована его охрана, и должен понимать, что у человека со стороны очень мало шансов сделать удачный выстрел или подложить взрывное устройство. О том, чтобы уйти с места покушения, я даже не говорю — по-моему, это просто невозможно. Зато тренированный, хорошо обученный стрелок, стоящий за спиной у жертвы и не вызывающий ни у кого подозрений, при удачном стечении обстоятельств может-таки влепить пулю в затылок. Правда, он заведомо обречен, но кого это волнует? Не работает, — сказал он, увидев, что Михаил терзает кнопку прикуривателя, и протянул ему зажигалку.