Акула - Андрей Кивинов

– Мои орлы убийство раскрыли.

Потом все бы выяснилось и встало на свои места, но даже такая неполноценно-скандальная «палка», зачисленная в актив экипажа, могла еще долго служить добрую службу, выполняя роль индульгенции при огрехах в несении службы, выявленных как своим руководством, так и проверяющими из главка.

– Не надо, мы сами, – ответил Волгин, и пробивной сержант равнодушно передернул плечами, показывая, что ни малейшей выгоды он поиметь не пытался, а предложение сделал от чистого сердца, как коллега коллеге, носящему те же погоны и впряженному в ту же телегу.

Закрыв за ушедшими дверь, Волгин хотел пойти осмотреть комнату, но столкнулся с Сильным, которого Акулов успел вытащить из-под предмета сантехники, «окольцевать» и вывести в коридор.

Опознав опера. Сильный вздрогнул, сглотнул со звуком, который издают иногда водопроводные трубы, и посерел лицом. В его глазах вперемежку со страхом запрыгали вопросительные знаки. Он не понимал, с кем столкнулся. То ли это действительно менты, то ли бандиты, которые заплатили сержантам за поддержку, а теперь, оставшись одни, станут его подвешивать на дыбу.

– Ну что, Леха? Тебе сейчас так плохо… Чувствуешь, в какую неприятную историю ты влип? – Сергей потрогал ссадину на лбу. – Это ведь ты меня вчера допрашивал. Не отнекивайся, я твой голос запомнил.

– Чего вы хотите?

– Да чего от тебя можно хотеть! – Волгин махнул рукой. – Что нам надо, мы сами найдем.

В комнате, на первый взгляд, ничего интересного не было. Вполне приличная обстановка, но неряшливая в той степени, как это случается, когда женщина на какое-то время из дома уехала, а мужик за собой следить не умеет.

– Куда супругу дел?

– Она в больнице лежит, на сохранении. Ей рожать со дня на день.

– Не дави на жалость, не раздавишь.

– Я просто так говорю.

– Кого ждете? Мальчика, девочку?

– Парня.

– Да, трудно пацану будет расти без папаши. Хотя лучше не иметь никакого отца, чем подобную чамору.

Сильный опять шумно сглотнул, но возразить не посмел. Испугался, наверное.

Перешли в кухню. Там стоял, совершенно не вписываясь в обстановку, книжный стеллаж, на полке которого Волгин увидел ключ от наручников, лежавший так, будто Сильный специально его там бросил, чтобы облегчить труд милиции.

– Сюрпризы начинаются, – сказал Волгин, подбирая находку. – А где все остальное? Только, пожалуйста, Лешик, не делай вид, что ты меня не понимаешь. Легко догадаться, что после вчерашнего я с тобой миндальничать не стану. Так что не тяни резину, говори. И улыбайся. Возможно, ты это делаешь в последний раз.

– Не знаю, что было вчера, – Сильный попытался облизать сухие губы языком, похожим на наж-дачку. – Но сегодня точно чуть не пристрелили.

Проследив за его взглядом, Сергей заметил еще один предмет, лежащий на стеллаже перед книгами. Точнее, два предмета. Что-то металлическое, как будто раздавленное. Когда сообразил, что именно это такое, обдало жаром. Искореженный стальной сердечник и латунная оболочка от пули пистолета ПМ, развалившиеся и деформированные при ударе на большой скорости о твердый предмет.

– Да, – легко согласился Волгин, беря останки пули в руку. – Хотел. Повезло тебе. Куда она попала?

– В стойку моего подголовника.

Понятно. Ни один снайпер с расстояния в пятнадцать метров не смог бы выстрелить по движущейся мишени так, чтобы специально попасть в металлическую трубку диаметром около сантиметра, торчащую между верхним краем сиденья и подголовником миллиметров на тридцать. Но случай иногда творит и не такие чудеса. Можно представить ощущения Сильного, когда он понял, что произошло. Что ж, можно считать, что за вчерашнее они в расчете.

– Повезло тебе… Ладно, это все лирика. Давай, не тормози, показывай.

– Под диваном смотрите.

Когда Алексей отвернулся, указывая, где именно нужно что-то искать, Волгин быстро опустил в карман части пули.

Присев на корточки, Акулов вытащил небольшой чемоданчик со сломанными замками. Лет тридцать назад, наверное, мама Алеши Сильного, тогда еще не родившегося, брала его с собой, когда ездила отдыхать на Черноморское побережье.

В чемоданчике, кроме двух пар наручников и электрошокового устройства, оказались патроны. Много, больше нескольких сотен самых разных типов и видов. Боеприпасы к отечественным видам стрелкового оружия были упакованы в пачки, импортные хранились россыпью в полиэтиленовых пакетах, рассортированные по принадлежности: дпя «парабеллума», для «кольта» 45-го калибра, для каких-то диковинных автоматов.

– К партизанской войне готовился? Откуда это. богатство, купец?

– Я раньше в охранном предприятии работал, Известная была фирма, развалилась в девяносто четвертом году. Нам на стрельбы выдавали… Вот у меня и осталось чуток.

– Ни хрена себе чуток! Сергей Сергеевич, будьте добры, пригласите соседей. Будем оформлять изъятие.

Протокол составлял Акулов. Волгин помог ему пересчитать патроны, упаковал их, снабдив бирочками с подписями понятых, а потом принялся листать многочисленные фотоальбомы, стоявшие на книжных полках.

Много снимков было посвящено супруге Сильного. Как Волгин и ожидал, она оказалась девушкой красивой, несомненно, волевой и неглупой, и выглядела порядочной, если о такой черте характера можно судить по фотографиям. Что ее связывало с перепуганным трясущимся слизняком, который сейчас смотрел в рот Акулову и поспешно кивал, соглашаясь с каждым его словом, было неясно. Как раз недавно, перед задержанием Заварова, они с Андреем говорили об этом. Впрочем, Сильный ведь не всегда выглядел так, как сейчас. Можно допустить, что жена, хоть и прожила с ним какое-то время и даже решилась завести ребенка, а следовательно, верила, что Алексей сумеет обеспечить их будущее, так и не разглядела его второе лицо. Ведь и в Школе, надо полагать, Сильного знали под другой личиной. В альбомах нашлись десятки фотографий, запечатлевших тренировки рукопашников. Алексей почти нигде не стоял в общей группе, гораздо чаще объяснял новичкам какие-то приемы, проводил демонстрационные удары по «грушам» и мешкам, сидел за столиком с разложенными бумагами, вероятно, принимая зачеты или судействуя на клубных соревнованиях.

Попались и несколько снимков довольно фривольного плана, непонятно почему хранящиеся в месте, легко доступном для жены. Сауна клуба, в которой довелось побывать и Сергею. Среди завернутых в простыни парней, явно основательно поддавших – несколько девушек, самой одетой из которых оказалась пухленькая брюнетка в крошечных плавках. Нашлась и Макарова – лежала на переднем плане, пристроив голову на коленях Алексея. Сильный гладил ее по волосам, приткнувшийся рядом Карпатов щупал обнаженную грудь, а лицо у будущего педагога было настолько довольным, что Волгин даже засомневался, она ли это – слишком велик был контраст с той маской, которую он видел на ней, когда доводилось общаться вживую. Потом вспомнил самую первую их встречу в холле клуба, свою фразу про торговлю героином и обучение детей геометрии, и понял, что не обознался.