Оборотень следов не оставляет - Альберт Байкалов

– Это плохо, – выдавил из себя Амирбек.

– Врача надо, – голос Усмана выдавал волнение.

– Где его взять? – хмыкнул Амирбек. – Посмотри на Бакса. Ему намного хуже.

– Кажется, наоборот, он-то как раз уже отмучился, – сказанные Давлетом слова заставили всех посмотреть в сторону носилок.

– Бакс! – делая вид, будто не верит своим глазам, Амирбек подошел к нему, опустился на колени и тронул за плечо.

– Похоронить надо, – Давлет подошел к покойнику с другой стороны, присел на корточки и, закрывая глаза, провел ладонью сверху вниз ему по лицу.

Амирбек раскачивался из стороны в сторону, делая вид, будто случившееся оказалось для него полной неожиданностью. Мехмет понимал, что вся эта скорбь рассчитана на молодых моджахедов. Они должны быть уверены, что он тяжело переносит подобные утраты, да и быть командиром отряда нелегко. Пора было действовать. Мехмет медленно подошел к носилкам, наклонился, взял пальцами Бакса за подбородок и повернул голову сначала влево, потом вправо.

– Что ты делаешь? – упавшим голосом спросил Амирбек.

– Мне кажется, что это ранение было несмертельным, – сказал Мехмет, не выпуская из вида Давлета и Усмана.

– Что ты этим хочешь сказать? – опешил Амирбек.

– Смотри! – Мехмет сделал вид, будто сам только что увидел едва заметный разрез на груди. Крови было совсем немного. Лишь кромки ткани слегка окрасились в бурый цвет. Это произошло тогда, когда он вынимал нож. Мехмет вдруг понял свою ошибку и разволновался.

«Надо было разрезать себе руку и полить его своей кровью! – запоздало подумал он. – Теперь они догадаются, что Бакса ударили ножом уже мертвого!»

Но опасения Мехмета оказались напрасными.

– Как?! – Амирбек вскочил на ноги. Потом вновь присел. Трясущимися руками попытался расстегнуть пуговицы куртки Бакса, но в последний момент просто с силой дернул. Раздался треск рвущейся материи. Взору открылась волосатая грудь, на которой тоже был порез.

– Кто?! – Глаза чеченца округлились. На уголках губ выступила пена. Конечно, избавление от такого балласта было ему только на руку. Но одно дело, когда человек умер от ран, и совсем другое, если правом распоряжаться жизнью воспользовался кто-то из подчиненных ему моджахедов. Причем неужели кто-то из молодых? Конечно! Ведь турок при нем сменился и больше не заступал на пост. Значит, Бакса убили Давлет и Усман! Только зачем? Ответ напрашивался сам собой: изнуренные переходом, голодом и ранениями, они больше не хотели нести его.

Однако Давлет понял все по-своему и решил, что Бакса зарезали, когда он спал на посту. Чеченец побледнел. Нижняя губа затряслась. Некоторое время он с ужасом смотрел на Амирбека и не мог выговорить ни слова.

– Ты?! Как ты посмел? – процедил сквозь зубы Амирбек. Его рука легла на рукоять висевшего на поясе кинжала.

– Амирбек, не... Не надо! Я искуплю свою вину...

Но Амирбек уже, казалось, ничего не слышал. Он медленно выпрямился и рванул кинжал на себя. В воздухе блеснуло лезвие.

– Шайтан!

– Я случайно! – завопил Давлет.

Его больше напугало искаженное яростью лицо Амирбека, чем кинжал. Даже Мехмету стало не по себе.

При виде этой сцены Усман стал пятиться к ручью. По-видимому, он подумал, что после того, как Амирбек разделается с Давлетом, гнев перекинется на него.

Мехмет лихорадочно перебирал варианты дальнейших действий.

– Может, ты продался кяфирам? – продолжал распылять себя Амирбек.

Давлет неожиданно развернулся и побежал. Мехмет направил на него ствол и надавил на спуск. Очередь подтолкнула несчастного в спину, и он рухнул на землю. Боковым зрением Мехмет заметил, как под впечатлением от увиденного Усман сделал очередной шаг назад больше, чем положено, зацепился каблуком за выступающий из земли корень и полетел на спину. Автомат он держал в руках. Не теряя времени даром, следующую порцию свинца Мехмет послал в сидевшего на земле Усмана.

– Убери автомат! – раздалось в наступившей тишине.

Мехмет опустил ствол.

– Зачем ты стрелял? – взгляд Амирбека был полон недоумения.

– Разве не видел? Усман хотел убить тебя, – как ни в чем не бывало Мехмет забросил автомат за спину. – А Давлет убегал.

– С кем приходится теперь воевать? – с горечью в голосе пробормотал Амирбек. – А какие воины были еще пять-десять лет назад...

Мехмету вдруг показалось, что Амирбек постарел сразу на добрый десяток лет. Он осунулся, а взгляд омертвел. Теперь чеченец походил на спущенный воздушный шарик.

– Выходит, ты спас мне жизнь? – растягивая слова, проговорил Амирбек и медленно уселся на землю.

– Брось. Этот негодяй наверняка убил бы нас обоих, – он посмотрел на Усмана, который еще агонизировал. – Раз он пытался заступиться за Давлета, значит, они вдвоем убивали Бакса.

– Точно, вдвоем, – согласился с ним Амирбек. – Бакс не спал. У него был жар. Наверняка смог бы позвать на помощь. Поэтому один держал ему рот. Только почему так мало крови? – неожиданно спросил он и посмотрел в сторону носилок с трупом.

– Может, из-за того, что был ранен? – пожал плечами Мехмет. – Давление слабое.

Амирбек некоторое время молчал. Наверняка он размышлял, как быть с убитыми. Мехмет знал, что по чеченским обычаям при погребении должны обязательно присутствовать родственники. Он не раз был свидетелем того, как боевики тащили с собой убитых в расположенные за несколько десятков километров селения, где у тех жил кто-то из близких.

– Ладно, – наконец вздохнул он, – надо предать их земле.

* * *

Антон убрал бинокль, в который рассматривал склон противоположной горы, и оглянулся назад. Сидя на свернутом в рулон спальном мешке, Дрон уминал ложкой кашу из банки.

– Холодная? – зачем-то спросил Антон, хотя прекрасно знал, что никто из спецназовцев не разогревал завтрак – он лично запретил использовать горелки на сухом спирте. Его запах далеко разносится в прохладном утреннем воздухе и может демаскировать расположение группы так же, как одеколон или мыло.

– Почему холодная? – Дрон перевернул ложку, выразительно облизал ее с внешней стороны, смял в кулаке сделанную по форме чашки пустую банку. – Полотенцем разогрел. Трение, товарищ командир, в школе изучали? Так вот, ногами банку зажал и...

– Хватит дурачиться, – Антон поморщился. – Не смешно.

– Смешно будет, если мы здесь просидим, а Герат уйдет другим ущельем, – пробурчал Дрон.

– Каким? – Антон отвернулся.

– Тем, которое справа или слева, – как само собой разумеющееся ответил Василий и сунул ложку в карман рюкзака.

– Что предлагаешь? – тон подчиненного начинал злить Антона.

– Давай выставим везде секреты? – завел старую пластинку Дрон. – Те, кто обнаружит банду, пристроятся сзади и установят, куда они направляются. Остальные в это время снимутся с позиций и выйдут наперерез.