Исполненный долг - Александр Тамоников

Придя к подобному выводу, подполковник медленно достал из кобуры табельный пистолет. Протянул его Карцеву, проговорив:

— Я все понял, Игорь Иванович, ты прав! Можешь отдать меня под трибунал. Я готов ответить за свои поступки и понести наказание!

Карцев отстранил ствол:

— Вот как? Спрячь ствол! И не хрена передо мной тут сцену раскаяния разыгрывать! Готов ответить за дела свои? Ответишь, но не перед следователем, а перед отрядом! Службой своей ответишь! В конце концов, ты не мог знать, кем на самом деле являлся Оболенский. Но догадаться был обязан! Не захотел… Ладно. Зачем вызывал тебя генерал в Москву?

— Приказал усилить контроль над тобой и отрядом в целом, особенно в первые по прибытии дни, то есть сегодня и завтра.

— Ясно. Как раз во время переброски оружия боевикам. Что еще?

— Еще велел проследить, чтобы в эти самые дни штурмовые группы не были задействованы ни в каких мероприятиях, включая и разведывательные рейды. В случае проявления тобой самодеятельности я должен тут же доложить об этом генералу.

Полковник кивнул:

— Логично! Если бы я вывел отряд с базы, то генерал, получив твое сообщение, тут же приказал бы мне вернуться. Дальше?

— Если выйдет на связь Лопырев, попытаться узнать точное местонахождение Москита. Ну, и пообещал осенью перевести в Москву на должность своего заместителя, вместо Жирнова.

— А того куда?

— Не знаю.

— Оболенский просто решил избавиться от тебя. Ни хрена бы ты не получил никакого повышения, а вот пулю снайпера после акции с оружием легко и… гарантированно. Но не сразу! Ближе к осени! Ладно! Сейчас возвращаемся на базу. Штурмовые группы еще ночью начали выдвижение в квадрат предстоящей бандитской сделки, чтобы заранее, до подхода основных сил боевиков, заблокировать его. Ты же доложишь Оболенскому, что отряд в полном составе находится на месте и никаких действий проводить не собирается. А ближе к вечеру вновь вызовешь генерала. Я скажу, что тебе следует ему передать. И еще. С момента прибытия на базу при тебе неотлучно будет находиться прапорщик Захаров.

Подполковник бросил на командира быстрый взгляд, но тут же опустил голову, проговорив:

— Понятно! Теперь мне доверия нет. Что ж, это справедливо.

— Нет, Саша, ты не прав. И дело тут не в доверии. Просто при проведении Оболенским своей операции может произойти сбой, совершенно от нас не зависящий. И я не хотел бы, чтобы сбой, если он произойдет, конечно, можно было как-то связать с тобой. Я должен быть уверен в том, что отряд выполнил все от него зависящее в любом случае. Накроем ли мы банду с оружием или нет. Ведь вполне возможно, что Оболенский или еще кто-то, стоящий над ним, а может, и моджахеды, возьмут и по каким-то известным только им причинам перенесут акцию! И мне необходимо будет знать, что ты к этому отношения не имеешь. Понял меня?

— Понял!

— А насчет доверия… Я знаю тебя давно. И прекрасно понимаю твое настоящее состояние. Все мы в дерьме оказались. И если бы не Андрюша Москвитин, то и дальше продолжали бы плясать под дудку Оболенского. И ты, и я, и отряд, и вся Служба! Так что давай закроем эту тему. И поехали. Предстоящие сутки, чувствую, будут для нас ох не простые.

Подполковник тронул командира за плечо:

— Один вопрос, Игорь.

— Ну?

— Я вот о чем подумал. Ведь даже если отряд и накроет сделку, возьмет, скажем, пленных, то все равно Оболенскому-то лично предъявить будет нечего.

— Я тоже так думаю, а вот Москит считает по-иному. Он уверен, что Оболенский сполна ответит за все свои мерзопакости! И я почему-то верю Андрюше.

— Может, у него есть какие-то документальные доказательства?

— Может, есть, может, нет. О том, что произойдет в Москве, нам думать не стоит. Отряду необходимо здесь сработать как надо. А наверху разберутся.

Вертолет «Ми-8», приняв на борт пассажиров, взмыл в небо, чтобы спустя недолгое время благополучно приземлиться на одной из площадок отдельного мотострелкового батальона, где за бетонкой начальство ждал прапорщик Захаров, рядом с командирским «УАЗом».

Оболенский возле служебного «Мерседеса» встретил капитана Григоряна, ранее обследовавшего подъезд, в котором находилась московская квартира руководителя спецслужбы. Генерал вышел с опозданием, поздоровался с телохранителем, кивнул водителю, спросил у капитана:

— Какие дела, Армен?

— Да вроде нормально все. Одно происшествие, случившееся ночью в усадьбе одного преступного авторитета, привлекло мое внимание.

— И чем оно тебя заинтересовало?

— Может, о нем лучше в машине? А то стоим перед машиной двумя неприкрытыми мишенями.

Генерал бросил на капитана удивленный взгляд:

— У тебя есть основания чего-то опасаться?

— Не знаю. Но и пренебрегать мерами элементарной безопасности не стоит. Разве я не прав, Петр Константинович?

Генерал и капитан устроились в служебной машине руководителя спецслужбы, и та мягко вышла из охраняемого двора новой современной высотки, шедевра строительного искусства постсоветского периода.

Оболенский приказал:

— Докладывай о происшествии!

Григорян доложил. Все, что узнал о бойне на даче Артура в деревне Голодухино.

Генерал, выслушав, спросил:

— И что в нем заинтересовало тебя? Гора трупов? Что, разве подобное в столице является редкостью? Тем более если, как ты говоришь, этот Артур был связан с организацией проституции и недавно, до трагедии, собственноручно изуродовал одну из своих шлюх?

Капитан согласился:

— Да, в их среде разборки случаются часто, но… генерал, как правило, нападающие после себя оставляют не только кучу трупов, но и множество стреляных гильз, а также следов, в том числе транспорта, на котором прибывают к месту бойни и на котором потом уходят. В случае с Артуром ни в доме, ни на территории усадьбы и даже за ее пределами не обнаружено ни одного чужого следа, ни человека, ни машины, а самое главное — ни одной стреляной гильзы. Причем проживающий рядом старик, страдающий бессонницей, в своих показаниях ментам утверждает, что не слышал никакого шума. А со слухом у старика все в порядке.

— И что из этого следует?

— То, что в усадьбе сутенера работал профессионал-одиночка.

Генерал добавил:

— Или кто-то из охраны. Может, та блядь, что покалечил этот, как его, Артур? Так вот, возможно, изуродованная шлюха являлась возлюбленной какого-нибудь охранника. И тот отомстил. Что для него не составило никакого труда. Отсюда и отсутствие чужих следов. А гильзы он собрал и спустил в канализацию. Как тебе такой расклад?

Григорян задумался.

— Возможно. Об этом я как-то не подумал.