Последний хранитель - Борис Бабкин

– Понятно с тобой все, Галушко, – спокойно проговорил хриплый. – Но зря ты так. Ей-богу, зря.

– Да иди ты, – послал его майор и отключил телефон. – Зинка, – сев за стол, заорал он, – дай-ка мне коньячку! И закусить по… – И с открытым ртом замер.

В комнату вошли двое в масках. У одного был направленный на майора пистолет с глушителем.

– Тебе же говорил Денис Гаврилович, что не надо так, – качнул головой один.

– Зина, – вскочил майор, – где…

Пуля вошла ему в открытый рот. В комнату вошел рослый в черной маске.

– Ширинку застегни, – усмехнулся один из двоих, что пониже ростом.

– Вот не пойму, что за кайф бабу силком тыкать, – качнул головой первый, атлетического сложения мужчина.

– Обшарь комнату, Казанова хренов, бабки, золотишко и прочее, что стоит чего-то, все бери. Это твоя зарплата. Кстати, он что-то говорил за коньяк, – сел он к столу. – Погляди в холодильнике, ну, фрукты там или шоколад. Понял?

– Момент, – кивнул Казанова.

– И что делать будем, Пират? – спросил атлет.

– А хрен его знает, – недовольно отозвался тот. – Этого все равно убирать бы пришлось, – кивнул он на труп. – Что Казанова бабу оттрахал, тоже неплохо. На нас никто не подумает. А ты что думаешь, Громобой?

– Надо брать этого Хранителя за задницу и вышибать всё, что он знает.

– А если он ничего не знает? – спросил Пират.

– Такое тоже возможно, – кивнул Громобой. – Когда поймем, что он не в курсе дела, шлепнем, и все дела. Правда, знаешь, Пират, – сплюнул он, – выходит, всё зря мы делали? С этим, – он кивнул на убитого, – зря связались. А ведь за мента такой кипиш поднимут, что мама не горюй.

– Не забывай про атасника, – усмехнулся Пират.

В комнату вошел Казанова, поставил на стол бутылку армянского коньяка и тарелку с виноградом.

– Зови сюда своего атасника, – кивнул Громобой. – Пусть тоже на грудь примет. И пацаненка волоките.

– А его-то на кой? – повернулся шагнувшей к двери Казанова.

– Значит, нужен! – кивнул Пират.

– Ништяк, – Казанова вышел.

– Ну давай, – рукой в перчатке Громобой взял бутылку и налил в две рюмки коньяк.

Пират взял стакан. Они выпили. В комнату вернулся Казанова, с ним невысокий якут с обрезом двустволки и парень лет четырнадцати с окровавленной головой.

– И дальше что?

– Дай-ка машину, – протянул руку к якуту Пират.

Тот, усмехнувшись, вытащил обрез, отдал. Пират полотенцем протер рукоятку, взвел оба курка.

– Он твою мать насиловал, – бросил он обрез парню.

Тот, поймав обрез, выстрелил из обоих стволов в рванувшегося к нему якута. Казанова всадил нож ему в шею.

– Вы охренели?! – направив окровавленное лезвие ножа на подельников, заорал Казанова.

– Выпей и успокойся, – налил ему коньяк Громобой.

Пират встал, и, подойдя, выщелкнул обойму и приложил к ней пальцы якута. Вложил рукоятку пистолета в правую руку якута.

– Ты его кентов знаешь? – посмотрел он на Казанову.

– Одного да, – непонимающе и настороженно глядя на него, кивнул тот.

– Он один живет? – спросил Громобой.

– А кто ж с ним жить-то будет? – усмехнулся пришедший в себя Казанова.

– Отнесешь половину того, что взял, приятелю якута, и дашь ему выпить коньячку, – сыпанул он в горлышко немного порошка. – Сам не пей, – предупредил он.

– Иди. Мы тут приберемся и тоже свалим. – Казанова взял бутылку. – Протри пальчики свои и пузырь тащи, – требовательно проговорил Громобой.

Пират, вытащив пакет, стал посыпать комнату.

– Выходи, я за тобой.

– А чего он сыплет? – шепотом спросил Казанова.

– Антисобакин, – усмехнулся Громобой. – Собака след не возьмет и потом запах не вспомнит.

– Вот и Якутск, – кивнул невысокий, с редкой бороденкой пожилой якут. – Меня просили вас встретить, я и встретил. Как долетели?

– Неплохо, – с интересом оглядываясь, ответила Маша. – А нам далеко…

– Далеко, – не дал закончить ей якут. – Сто восемьдесят восемь до Марыла. Оттуда на вездеходе сто пять, до Охотского Перевоза. По нашим местам вроде недалече, но, понятное дело, вам далеко. Вертолет можно было взять, но сейчас какие-то учения идут, запретили полеты частникам. Тем более на вертолетах. Да, собственно, их тут всего три. Но нельзя. Поэтому сейчас пообедаем и поедем. Машины, как вы просили, три. Из них два вездехода, – виновато улыбнулся он. – Вот хороший ресторан, недорого и вкусно.

– Мне хозяин этого кабака нужен, – кивнул Иван Федорович.

– Так ресторан закрыт на учет, – широко улыбнулся якут.

– Тебя как звать-величать? – поинтересовался Иван Федорович.

– Шутишко, – ответил тот, – или Трошкой зови.

– Заняли места, и…

– Все должны обедать, – сердито прервала его Мария.