Ставок больше нет - Кирилл Казанцев

Работа по раскрытию убийства Елены Панкратовой была начата с того, что Решетилов вместе с двумя временно включенными в группу операми с "земли", из райотдела, направился к ним в "гости".

Пока они пили в захламленном изъятым шмотьем и насквозь прокуренном служебном кабинете отвратительный на вкус дешевый растворимый кофе, оператор отдельского компьютера пробил предоставленные ему телефонные номера по имеющимся у него базам данных.

Получив распечатку, оперативники вернулись в кабинет, где начался честный дележ. Все установленные номера телефонов были разбиты на три – по числу участников дележки – примерно равных группы. "Примерно" потому, что во время раздела больше всего внимания обращалось на домашний адрес абонента – квартиры всех владельцев телефонов, которые попадали в одну из групп, находились относительно недалеко друг от друга.

Сама собой, можно сказать, стихийно образовалась и четвертая группа, в которую вошли номера сотовых телефонов. В компьютерных базах милицейского компьютера установочных данных владельцев этих приборов не оказалось – частники хранили свои секреты более ревностно.

Всего в городе было пять компаний, предоставляющих гражданам услуги сотовой связи. И чтобы посетить все офисы, расположенные в разных концах города, найти там взаимопонимание и склонить частников к плодотворному сотрудничеству, нужно было бы затратить как минимум день.

Решетилов откровенно загрустил, но только его новые знакомые оказались на высоте. В коридоре ими был отловлен стажер из знаменитой омской "вышки" – высшей школы милиции, которому была предложена обоюдовыгодная сделка.

– "Пятерку" за практику хочешь? – поинтересовался у молодого человека Дима, старший опер и капитан.

– Да мне и "четверки" хватит, – недоверчиво покосился на старших товарищей и наставников ожидающий какого-нибудь очередного подвоха или розыгрыша студент.

– Не вопрос! – тут же встрял Толик, более молодой и имеющий на одну "звездочку" меньше Димы опер.

Старший товарищ посмотрел на него с легкой укоризной, многозначительно откашлялся и авторитетно заявил:

– Кхм... "Пятерка" – Бля буду...

Студент на это промолчал. Восприняв такое его поведение как явное проявление доброй воли и знак согласия, Дима сунул ему в руки уже заранее подготовленный письменный запрос на фирменном райотдельском бланке и озадачил:

– Завтра к обеду сделаешь – "пятерка" стопудово. Отвечаю.

– Мужик сказал – мужик сделал, – поддержал старшего приятеля Толик.

Окрыленный перспективой получения легкой "пятерки", студент улетел.

– Ну что? – самодовольно ухмыльнулся Дима. – По пиву?

Поступившее предложение нашло живой отклик в массах, которые представлялись Толиком. Но вот Володя сказал твердое и решительное:

– Нет!

Коллеги сразу поскучнели. Конечно, лейтенант Решетилов был для них никто – и по своему стажу службы, и по званию. Но в то же время формально являлся начальником, так как представлял вышестоящую, контролирующую и проверяющую структуру. Тем более что оба были на месте происшествия с самого начала и прекрасно видели, с кемэтот лейтенант приехал. И мало ли что он потом болтанет Сумину?

– Нет так нет, – подумав немного, согласился Дима. – Пошли работать.

Два первых адреса из своей доли Володя отработал легко, даже не заходя в квартиры. Оба телефонных номера принадлежали наркоманам, один из которых "сел" около полугода назад, а второй на прошлой неделе скончался от "передоза". Принимать участие в убийстве Лены они не могли по чисто техническим причинам, и Решетилов с легким сердцем вычеркнул их фамилии из списка.

Третий адрес оказался более интересным. На обоях под этим телефонным номером стояло короткое и емкое слово "Лом". По распечатке абонентом значилась Канатникова Мария Васильевна, пятидесяти семи лет от роду.

Сразу в квартиру опер не пошел. Как бы это выглядело со стороны: "Здравствуйте! А где тут у вас лом?" Ну и дали бы... железяку... хренову, да в обе руки. Наш народ традиционно не любит милицию.

Володя начал с того, что подсел к старухам, которые в глубине двора грелись на солнышке. Сначала бабульки на молодого человека косились – чего это ему от них надо? Но после того как Володя поинтересовался их болезнями и пару раз обругал президента, не думающего о нуждах пенсионеров, маленько оттаяли и охотно поддержали разговор.

Понадобилось не так уж и много времени, чтобы Володя имел некоторое представление о личности, именуемой Лом. Ломовцев Андрей действительно жил в той самой квартире. Канатникова – это мать его, сменившая фамилию после того, как второй раз вышла замуж. Ее отпрыску тридцать лет от роду, не работает и не работал, раз или два "сидел" за хулиганство, склонен к употреблению спиртного. Физически силен, агрессивен, груб с окружающими.

Что это было? Озарение? Вспышка "искры божьей"? Или проявление таланта сыщика? А может, если уж брать за основу совершенно фантастическую версию, эти двое, испытывавшие к одной и той же женщине какие-то чувства, оказались после ее смерти соединены между собой какой-то незримой, но в то же время неразрывной нитью? Сложно сказать. Но уже к концу своей беседы с бабульками Решетилов был твердо уверен в том, что Лом-Ломовцев и есть тот самый человек, которого он ищет. Почему?.. А нипочему! Просто знал– и точка!

Попрощавшись с бабульками, Решетилов поднялся в квартиру. Настроен он был самым решительным образом и плевать хотел на то, что его пистолет остался запертым в сейфе Сумина. Ну и что с того, что этот Ломовцев силен и дерзок! В конце концов, Володя и сам кое-что мог.

Только, к разочарованию молодого сыщика, самого Лома дома не оказалось. Только его мать – тихая и очень больная старушка.

Она без особой охоты, но в то же время и без сопротивления, как-то отстраненно отвечала на вопросы.

Да, проживает здесь, в этой квартире, постоянно. Сейчас дома нет. Где находится? Так он не говорит. Целыми днями шляется с этим, ну, патлатым... Маном! Да, не работает. Фотографию? Пожалуйста, возьмите.