Тротиловый эквивалент - Лев Пучков

Тот факт, что ничего там не пискнуло, для Глебыча значения не имеет: подавляющее большинство профессионально сработанных СВУ не издают никаких звуков. Различные сигнальные «примочки» на устройствах имеют, скорее, демонстрационный характер — это для среднего пользователя, чтобы ничего не путали в последовательности операций.

— Ты че там затих, Второй? — прошипела станция из нагрудного кармана Глебыча. — Пара минут давно кончилась... Второй?

Глебыч только сглотнул слюну — уши чуть шевельнулись.

Так, пора и честь знать. Пара слов — и разбежались.

— Догадываешься, что это?

— Угу, — Глебыч теперь был той самой статуей, только без проводка — отвечал одними губами. — Уровень... Сколько там?

— Там всего тридцать грамм. Хватает?

— Угу... Кхм... Как дела, Шах?

— Отлично, Глебыч, — я обогнул своего друга, приблизился к окну и в несколько приемов распотрошил зимнюю «укупорку» из ваты и бумаги. Затем с некоторым усилием открьш шпингалеты и распахнул окно — в комнату ворвался сквозняк.

— Пока, Шах, — прошептал Глебыч, не сводя взгляда с ватерпаса. — Скоро встретимся.

— А вот это не обязательно, — я встал на подоконник и обернулся на прощание: — Если ты выкарабкаешься из этой ситуации, подумай хорошенько. Может, вам не стоит охотиться за мной? Тут других дел хватает, займитесь чем нибудь попроще...

* * *

В Хамби Юрт я вернулся уже в глубоких сумерках. На дальних подступах к селу и у самого въезда стояли наши посты наблюдения: меня дважды остановили, проверили, кто такой. Посты были замаскированы — если бы не остановили, я бы их не заметил. Это хорошо, враг не застанет нас врасплох.

Аюб, похоже, не ожидал каких то результатов от моей поездки.

— Прогулялся? — спросил он безразличным тоном.

— Прогулялся, — я отдал «пряжку» Курбану, чтобы он перегнал запись в обычный формат, затем перемотал пленку на простой камере и включил воспроизведение. — Посмотрим, что там у нас получилось...

— Так они там были?! — воскликнул Аюб, когда начали мелькать первые кадры.

— А зачем, по твоему, я туда катался?

Аюб, не отрываясь, смотрел запись и качал головой. В его взгляде я увидел ликование. Можно было оставить без внимания то, что получится на «пряжке», — моя камера все таки сработала. Вся компания была у нас в кадре.

— Вот этот мелкий... — Аюб периодически останавливал запись, любуясь на изображения наших оппонентов. — Вот этот здоровый... Ага... Вот этот у них главный... Вот этот...

Мы посмотрели запись несколько раз — Аюб, казалось, не мог налюбоваться на эту команду специалистов.

— Фотки сделаем?

— Запросто, — я отдал камеру Курбану. — Перегони, обработай в цифре, сделай в нескольких экземплярах три плана.

— Ну, теперь им крышка, — Аюб сжал кулак и потряс им — вот, мол, где они у меня теперь! — За голову каждого дам хорошие деньги. Вся Чечня теперь за ними будет охотиться. Денег на это дело я не пожалею, их у меня хватает... Слушай — не ожидал. Ты настоящий мастер. Точно, тебя не зря пригласили.

Теперь он смотрел на меня с обожанием — сейчас целовать бросится. Вот такой человек. В обед хотел убить, теперь любит. Надо будет побыстрее Сулеймана вытащить. Работать с его братом как то не того... Некомфортно. Он, может быть, и народный герой, но на голову немного больной, это факт.

— Ну все, — Аюб довольно потер ладони. — Давай покушаем и отдыхать будем.

Сегодня был тяжелый день. А этими чмошниками займемся завтра, прямо с утра.

Да, я согласен — неплохо было бы отдохнуть. День и вправду был тяжелый, накануне ночь не спали, готовились... Но когда я одержим какой то продуктивной идеей, могу сутками напролет спать по два три часа, держаться на кофе и стимуляторах и пахать, как тот папа Карло.

— Это запасной вариант, — выложил я главный сюрприз. — Ты не торопись тратить свои деньги, они нам еще пригодятся. Кушать я не буду, не голоден. Сейчас кофе заварю и сядем работать.

— Не понял? — удивился Аюб. — Какая работа? Почему — «запасной вариант»?

— Я не собираюсь откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, — сказал я. — А сегодня можно уничтожить всю эту команду.

Обожание в глазах Аюба сменилось недоверием и некоторой досадой — он, судя по всему, не любит ситуаций, когда ему не все ясно до конца.

— Объясни, что ты хочешь делать?

Я объяснил. В двух словах, «на пальцах», но вполне доходчиво.

— Это очень хорошая идея! — Аюб просиял. — Эту штука у тебя с собой?

Меня его реакция опять слегка покоробила. Потому что нормальный амир на высказывание такого типа, как «я собираюсь бомбить главную военную базу Ханкала», должен реагировать немного иначе. Например, вежливо посмеяться и сказать, что это хорошая шутка. Сулейман, во всяком случае, именно так бы и отреагировал. А может, меня покоробила именно непосредственность новоявленного амира. Я рассчитывал произвести эффект, и не получилось. Просто обидно стало.

Курбан с Анваром занесли в дом два продолговатых ящика, и я продемонстрировал Аюбу наш «золотой фонд».

— Это будет летать? — усомнился он, рассматривая детали. — Само по себе?

— Когда мы соберем его, будет, — заверил я.

— Не похоже оно на самолет, — Аюб огорченно покачал головой. — Какие то трубки, бумага... Это уже работало?

— Работало, — я усмехнулся. Аюб вел себя, как ребенок, который впервые в жизни увидел авиамодельный конструктор. — И всегда с успехом. Но не здесь. В других странах.

— Хорошо, — кивнул Аюб. — Посмотрим. Что надо?

— Нужны два хороших внедорожника, — принялся перечислять я. — Несколько самых надежных людей. Приборы ночного видения, чтобы без фар ехать. И человек, который хорошо знает окрестности Ханкалы.

— Есть, — кивнул Аюб. — Это все я организую. Я сам с тобой поеду. Все?

— Еще нужна мягкая листовая сталь, — добавил я. — Если не найдем, пойдет нержавейка с крыш. Надо будет попросить... И потребуется четыре часа для монтажа.

— Сталь — не проблема, — Аюб махнул рукой — дескать, это мелочь, ободрать хозяйскую крышу. — Как мы это повезем?

— «Это» мы соберем на месте, за пятнадцать минут, — я опять усмехнулся — его «это» мне понравилось. — Четыре часа и нержавейка необходимы для монтажа устройств и оборудования креплений.

— Хорошо, — кивнул Аюб. — Давай, займемся...

Наш «золотой фонд» — это мотопланер, детище Курбана и Анвара. Вернее сказать, идея, разумеется, принадлежит не им, это уже давно придумано. Но в конечном варианте, который мы имеем на данный момент, наш мотопланер — плод совместной работы этих двух самоделкиных.

Идею нанесения ударов с воздуха мы обкатывали давно, получалось это не всегда гладко, а порой проблемно и даже травматично.