Стрельба в невидимку - Сергей Самаров

– Знаете, сколько существует наука естествознание, столько она и пытается понять – почему летучие мыши, когда вылетают вечером с чердака или из пещеры, где они спят, сразу поворачивают налево и никогда не летят прямо или направо. И до сих пор это остается загадкой. Существует только ряд предположений, противоречащих друг другу, и все.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что если это выше моих сил, то я, как все пресловутые естествоиспытатели, не смогу решить свою задачу. Но все же могу гарантировать, что приложу максимум к этому усилий. Тем более мне кажется, будто кое-какие зацепки у меня имеются.

– Поделиться информацией не можете?

– Мне надо все проверить. Зацепки слишком скользкие, и обвинять кого-то огульно я не хочу. Но надежда на скорое завершение у меня имеется.

– Хорошо, – Хозяинов аккуратно, как истый официант салфеточку под тарелку клиенту, положил конверт на подлокотник моего кресла. – Вот ваши пять тысяч долларов. Это гонорар. Нет-нет… – заторопился он, заметив, что я собрался выставить вперед ладони, то бишь отказаться. – Это в любом случае ваши деньги. На текущие расходы. И для стимуляции действий. Если вы найдете убийцу, вы получите еще столько же.

Такой вариант меня устроил. И я взял конверт.

– Только это лично вам. Это не агентству «Аргус»… – он опять улыбнулся.

Я поднялся и решительно вздохнул, считая беседу законченной. Пора приступать к активным действиям. Тем более после такой стимуляции.

– Одну минутку, – Хозяинов продолжал сидеть напротив и вынудил этим меня тоже сесть. Только я уже не стал разваливаться в кресле, как вначале, потому что от долгого сидения на мягком, оказывается, тоже устаешь.

Он достал из другого кармана второй конверт.

– Вот здесь десять тысяч баксов…

Я молчал, зачарованно глядя на конверт. Где-то там стояла моя новая и весьма престижная машина. А может быть, и хорошая квартира не на первом этаже. И еще что-нибудь…

– Они тоже будут вашими прямо сейчас, если вы сможете дать мне гарантию, что все данные с винчестера компьютера Чанышева, что касаются как-то нашей фирмы, будут стерты.

Моя машина просигналила со смехом и укатила, не дождавшись хозяина. А квартира не на первом этаже сказала, что я в нее пришел только так, посмотреть. И еще что-то произвело аналогичные действия.

– Такую гарантию я дать не могу, потому что компьютер находится в городском управлении и с ним уже работают эксперты.

– Доступ?

– Доступа я не имею.

– Договориться с экспертами возможно?

– Этого я не знаю.

– А лично с майором Лоскутковым?

– Это еще труднее, чем разобраться с летучей мышью. Хотя данные от экспертов будут поступать не лично к нему, а в архив.

Хозяинов нахмурился и спросил почти зло:

– Но хотя бы фамилию эксперта вы сможете узнать? Это случайно не тот, что с синяком?

Кажется, у лейтенанта Славы появилась возможность в лучшем случае получить синяк под вторым глазом. И просто так отказаться от предложения мне тоже нельзя, потому что они наверняка постараются в этом случае узнать о нем по своим каналам.

– Это я могу попытаться.

– Вот и договорились. Но это уже, вы же понимаете, будет стоить совершенно другую сумму. Несравненно меньшую. Может быть, вы подумаете и возьмете конверт целиком?

Я с улыбкой отрицательно покачал головой.

– Хорошо, – нехотя согласился Хозяинов с тем минимумом, которого удалось достичь. – Тогда последний вопрос. Вы знаете, кто такой Паша Гальцев?

– Да. Сталкивался.

– Можете мне найти его?

– Нет.

– Почему?

– По моим данным, он покинул город.

– А по моим, он не мог этого сделать.

Я развел руками.

– Что ж, мы договорились, – сказал Хозяинов, показывая, что аудиенция окончена. – Я с нетерпением жду результата вашей деятельности. И очень прошу поторопиться. От скорости слишком многое зависит, слишком многое поставлено на карту.

– Я постараюсь. – Я всегда был скромным.

Выходя, я посмотрел на телохранителей. Эти ребята пограмотнее охранников, что сидят у дверей. Да телохранителю и положено быть пограмотнее. Но слишком они крупные. И потому в себе излишне уверенные. Это обычно и губит таких, когда случай доводит дело до точки кипения.