Генеральная зачистка - Александр Тамоников

– Ладно…

– Обещай!

– Слово.

– Вот теперь порядок. Ступай домой. И не капли в рот! Только отдых. Не сможешь заснуть сам, примени препарат из боевой аптечки. Ты должен быть в полной боевой готовности. Завтра я приеду часов в десять – и сразу к Тимохину. Возможно, он вызовет и тебя. Посему на 10.00 полная готовность. До встречи!

Выспавшись вечером, ночью Самойлов уснуть не мог долго. Дважды доставал из холодильника бутылку водки и дважды ставил ее обратно. Шепель прав: если и заниматься семьей пацана-побирушки, то на трезвую голову, иначе можно такую кашу заварить – не расхлебаешь. Куря сигарету за сигаретой, он долго смотрел на фотографию женщины. Думал, сколько ей может быть лет. Если сыну где-то десять, а дочери двенадцать, могло быть тридцать. При условии, что родила девочку в восемнадцать. Как случилось, что она и ее дети попали в рабство? И где муж, отец детей? Наверняка семья из какой-нибудь деревни. В Москву подалась на заработки не от хорошей жизни – и попала к бандитам. В общем-то, обычная для нынешнего времени ситуация. Бывают и похуже. Сколько по Москве бездомных детей бродит? Сколько их подбирают сутенеры, наркоторговцы? Много. Очень много. Чем же задела старшего лейтенанта именно эта женщина на фото и ее дети?

От сигарет уже тошнило. Самойлов задремал на рассвете, устроившись на диване под пледом.

Шепель позвонил в 10.20:

– Привет, Серега! Ты в порядке?

– Привет! Если не считать последствий бессонной ночи, то в порядке.

– Ну, тогда давай в штаб. Мы с Тимохиным ждем тебя.

– Как он воспринял ситуацию?

– Нормально воспринял. Не теряй времени!

Связист «Марса» вошел в штабной отсек боевой группировки ГУБТ через десять минут.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Все отдыхают, а я, получается, отрываю вас…

– Ты проходи, присаживайся. И давай рассказывай свою историю.

– Так Миша должен был…

– Что должен был сделать Миша, он сделал; теперь очередь за тобой.

Старший лейтенант Самойлов описал то, с чем столкнулся в воскресенье.

– Вот такие дела, Александр Александрович.

– Фото женщины с собой?

– Да, вот, пожалуйста.

Самойлов передал Тимохину фотографию.

– Красивая дама, и на снимке вполне счастливая, – проговорил Александр.

– Да, когда-то, видимо, была счастлива…

– И вы с Шепелем решили найти эту женщину и помочь ее семье?

– Решил я, а Миша изъявил желание помочь.

– Всем, Сережа, не поможешь.

– Всем не поможешь, но этой семье можно.

– Почему именно этой?

– Не знаю. Мальчишка уж очень просил… Вы бы его глаза видели. В них столько боли и печали, будто он уже жизнь трудную прожил. А ему всего десять лет. И сестру используют проституткой, а ей двенадцать…

– Я это уже слышал. Как и где мать этих несчастных детей искать думаете?

– Надо еще раз с пацаном встретиться, – сказал Шепель. – Причем мне, так как Самойлов засветился перед старой сучкой, что контролирует рабов. Попытаться поговорить, узнать, где их держат. Куда-то после работы их должны отвозить на отдых… Понятно, что не в «Президент-отель», но в здание, пригодное для жилья в зимнее время.

– Так ты тоже засветишься. За рабами смотрят строго.

– Можно проследить, куда и на чем их повезут, – предложил Самойлов.

– А если за город, куда-нибудь в деревню? Тогда и тачку вашу бандиты срисуют. Эти твари, что детей губят, не остановятся ни перед чем – и устроят вам встречу по всем правилам военного искусства. У них наверняка боевое оружие есть, а вам здесь разрешено только ношение пистолетов. С «пээмами» против «АК» ни хрена не сделаешь… Нет, ребята, если уж решили работать серьезно, то и действовать надо хитро. Девочку, говоришь, Сережа, старая баба гастарбайтерам в постель подкладывает?

– Так пацан сказал.

– А как думаете, не подложит ли она девочку под Шепеля?

Михаил глянул на Тимохина:

– Предлагаешь таким путем пойти? Якобы снять малолетку?

– Почему нет?

– Не получится, – произнес Самойлов. – Какой из Михаила гастарбайтер? Да и продает эта тетка Зина девчонку наверняка только тем, кого знает.

– Скорее всего, ты прав, – сказал Тимохин. – Тогда вам надо найти тех, кого она знает.

– Где ж их найти?

– Снимают проституток наши приезжие «гости» не у отелей и не в соседних районах, а там, где сами обитают.

Шепель взглянул на Самойлова:

– Слушай, Серега, так рядом с ВДНХ дом строится. И рабочие там в основном узбеки или таджики. Живут прямо за забором в бытовках.

– Откуда знаешь?

– Так я там одного урода чуть не сбил на машине. Вылетел придурок на дорогу, чуть не под колеса. Хорошо, успел затормозить, и скорость держал невысокой, а то насадил бы этого додика на капот, как сельдь на вилку… Хотел ему в пятак дать, чтобы не летал по дорогам, так он через забор этой самой стройки и сиганул.

– Понятно… Значит, надо оттуда приманку брать. Но опять-таки рискованно. Гастарбайтеры друг от друга тайн не держат. Начнем обрабатывать одного, корешки гуртом подвалят, и рухнет план.

– А ну-ка, Серега, погоди, – поднялся Шепель. – Сейчас мы попробуем уладить этот вопрос… Я позвоню, Саныч?

– Тестю?

– Ему.

– Звони!

Шепель набрал номер нефтяного магната Туркина:

– Алло! Борис Анатольевич? Это Михаил… Да, нет, все нормально, тут проблема другого плана образовалась… Долго рассказывать. В общем, мне нужен гастарбайтер со стройки, что у ВДНХ… Борис Анатольевич, давайте вопросы оставим на потом. Ваши ребята могут организовать мне одного из них, но такого, чтобы язык за зубами держал, своим соплеменникам ничего не болтал?.. Я же сказал, вопросы потом. Нужен мне таджик, этого недостаточно? Вот и Тимохин просит о содействии… Вот как? Значит, для Тимохина все, что угодно? Ну, спасибо и на этом… Когда? Через полчаса? Заметано… Нет, Вале лучше ничего не знать… Да никуда я не вляпался. По службе нам этот гастарбайтер нужен, по делу… Жду. – Шепель положил трубку. – Сейчас тесть по своим связям пробьет эту стройку, выйдет на хозяина, и тот обеспечит нам нужного гастарбайтера.

– Что бы ты без тестя делал, Миша? – усмехнулся Тимохин.

– И без него обошелся бы, но с ним проще. И потом, я у него единственный зять.

– Единственный и неповторимый…

– И неповторимый. Но ты, Саныч, для него большой авторитет…

Разговор офицеров прервала трель телефонного звонка. Шепель поднял трубку: