Русский вор - Михаил Серегин

– Я все понял, передам.

Полунин положил трубку и направился в детскую комнату. Его трехлетний сын Антошка спал на спине, раскинув руки. Одеяло сползло с кровати и касалось пола.

Полунин аккуратно поправил одеяло и еще несколько минут стоял у кровати, с улыбкой наблюдая за сопящим во сне сынишкой.

В этот момент Владимир окончательно решил, что сегодняшнее дело будет для него последним. Дальше рисковать он не мог и не хотел, слишком много для него значили его работа, положение в обществе и, конечно же, семья.

* * *

Через две недели после этих событий Полунин выехал из дома на своем темно-синем «БМВ» пятой модели и направился на обговоренное место встречи с заказчиком украденных автомобилей – на небольшую площадку для парковки, расположенную рядом с Борисовским рынком.

Болдин был уже там. Он прохаживался вдоль здания рынка, нервно пережевывая жвачку. Как только Полунин остановил машину, Славка прыгнул на заднее сиденье.

– Джипы пригнали? – спросил Владимир.

– Все нормально, стоят тут недалеко, во дворе жилого дома. Там их Шакирыч караулит, – ответил Болдин.

– Кавказцы не появлялись?

– Нет, никого.

Полунин посмотрел на часы. Была половина седьмого.

– Пора бы им уже появиться, – произнес он.

Он протянул руку, открыл бардачок и вынул оттуда пистолет «ТТ». Сняв его с предохранителя, передернул затвор, потом засунул пистолет за пояс брюк на животе, прикрыв полой куртки.

– Ты что, Иваныч, – удивленно проговорил Славка. – Не доверяешь этим пиковым, что ли?

– Я, Славка, доверяю только тебе и Шакирычу, и то не на все сто процентов, – пояснил Полунин.

– Это почему же? – немного обиделся Славка.

– Да потому, что у тебя в башке еще свист, свойственный малолеткам. Зато у Шакирыча в мировоззрении уже вовсю прогрессирует старческий консерватизм. Вот поэтому я вас и заставляю в паре работать. Хотя вы и собачитесь частенько, но вместе вы уравновешиваете друг друга. Ты не даешь ему засидеться на месте, а он страхует тебя от необдуманных решений.

Славка посмотрел на Полунина и, скептически усмехнувшись, спросил:

– Умно придумано, но вдруг мы с этим старым ослом все же не договоримся по какому-нибудь вопросу? Тогда что ты делать будешь?

– По башке вам настучу обоим, – спокойным тоном ответил Владимир. – Нормальные мужики должны договариваться. Ну и выступлю третейским судьей, приму правильное решение.

– Хорошо ты устроился, Иваныч, – улыбнулся Славка и, тут же посерьезнев, добавил: – Ты же говорил, что это блатники приедут. Эти люди по понятиям живут, своих кидать не будут.

– По понятиям, Слава, все живут. Каждый по своим, – ответил Болдину Владимир и, взяв с приборной панели пачку «Мальборо», закурил. – К тому же кавказцев этих я видел всего лишь раз в жизни, когда они приезжали заказ делать.

Полунин взглянул в зеркало заднего вида. Его внимание привлек серебристый «Мерседес», который, проезжая по улице, вдруг резко сбавил скорость и, свернув, припарковался на площадке недалеко от «БМВ» Полунина.

– А вот и джигиты приехали за своими скакунами, – усмехнулся Полунин, пристально наблюдая за «Мерседесом».

Задняя дверь подъехавшей иномарки открылась. Из машины вылез высокий молодой мужчина, несмотря на утреннюю осеннюю прохладу, одетый в легкий летний костюм песочного цвета, который резко контрастировал с его черными как смоль волосами.

Кавказец огляделся и не спеша подошел к «БМВ». Полунин нажал на кнопку стеклоподъемника, и тонированное стекло опустилось. Кавказец, просунув голову в окно, внимательно оглядел присутствующих и коротко спросил:

– Гдэ мащины?

Полунин и Болдин переглянулись.

– Вы что, очень торопитесь? – спросил Полунин.

– Нэт, нэ очень, – пожал плечами тот. – А что?

– В таком случае мог бы и поздороваться для начала, – ответил ему Полунин.

– Угу, – неопределенно проговорил брюнет. – Так гдэ мащины?

– Здесь неподалеку. А где деньги? – задал встречный вопрос Владимир.

– Пойдем, смотреть буду тачки, – категорично заявил кавказец.

– Тебя как зовут? – спросил Полунин у кавказца.

– Вахо, – коротко ответил тот.

– Вот что, Вахо… ты давай не выделывайся. Зови сюда своего шефа. И пусть бабки захватит. С тобой нам базарить больше не о чем.

После этих слов Полунин нажал на кнопку и поднял стекло автомобиля.

– Мутные людишки какие-то, – проговорил Славка, наблюдая, как кавказец, потоптавшись на месте, вернулся к «Мерседесу» и что-то проговорил в приоткрывшееся окно.

Дверь «Мерседеса» открылась. Из машины вылез пожилой мужчина очень маленького роста. У мужчины был цепкий взгляд, подбородок он держал высоко задранным, что создавало впечатление надменности. На нем был неброский серый костюм, белая рубашка и темный галстук. В правой руке мужчина держал большой кожаный дипломат коричневого цвета с золотыми замками.

Когда пожилой кавказец подошел к «БМВ», Полунин протянул руку и открыл дверцу рядом с передним пассажирским сиденьем. Пожилой кавказец не спеша уселся на сиденье и захлопнул дверь.

– Здравствуй, Володя, – расплылся он в улыбке, протягивая руку, на которой блестел широкий золотой браслет.

Полунин обменялся с гостем рукопожатием:

– Привет, Аслан.

– Как жизнь, как бизнес? – радушно улыбаясь, заговорил Аслан.

– Спасибо, все потихоньку движется.

– Как здоровье? – придав лицу обеспокоенность, спросил кавказец. – Что-то ты нэважно виглядишь, дорогой. Наверное, плохо кушаешь, мало спишь.

– В последнее время было много работы, – ответил Полунин. – Надо было выполнить твой заказ в срок, как я и обещал. А я свое слово привык держать.

– Хорошо, дорогой, – довольно произнес Аслан. – Леня Бык не зря тебя хвалил.

Полунин промолчал в ответ. Молчал и Аслан, нервно постукивая пальцами по дипломату, лежащему у него на коленях. Наконец кавказец, прервав молчание, произнес:

– Ну что ж, пора джипы посмотреть. Где они? – Он внимательно посмотрел на Полунина.

– Здесь недалеко. Вячеслав отведет твоего человека и все покажет. Деньги с тобой?

– Э-э, дорогой, – расплылся в улыбке Аслан. – Конэшно, со мной.

При этих словах он похлопал рукой по дипломату. Владимир кивнул на дипломат, давая понять, чтобы кавказец открыл его. Тот нехотя щелкнул замками и открыл крышку кейса. В нем лежали несколько пачек, состоящих из стодолларовых купюр.

– Сколько здесь? – спросил Полунин.

– Как договаривались, восемьдесят, дорогой. Два джипа, по сорок штук каждый. Все, как и договаривались, – снова произнес он.