Телохранители для апостола - Максим Шахов

Максим Алексеев наслаждался отпуском. Целых четыре дня он жил такой жизнью, которой не помнил уже лет пять. Лечь в постель, когда хочется, просыпаться и снова засыпать, блаженно потягиваясь под одеялом. Не просто знать, а ощущать, что тебя ни сейчас, ни через минуту никто не разбудит и не прикажет отправляться к черту на кулички. Андрея Демичева командир отпустил даже в Италию по путевке. Это показатель настоящего и грядущего спокойствия.

И Максим валялся в кровати, наслаждаясь тишиной, спокойствием, домашней едой и старыми советскими фильмами с дисков. Особенно фильмами Гайдая. И даже не так плохо, что у родителей, университетских преподавателей, сейчас напряженное время консультаций, зачетов и экзаменов. И им приятно знать, что, вернувшись домой, они застанут там лодыря-сына, который еще даже не убрал за собой постель. И Максиму приятно, что можно вот так бездельничать и лениться.

Но был во всей этой идиллии один неприятный момент. Максиму, щадя пожилых родителей, приходилось постоянно врать им о своей работе. Врать Максим не любил, хотя его работа как раз и предполагала умение врать, изворачиваться. Но на работе это было совсем иное, а с родителями… Ну и пусть думают, что он теперь работает там же, но как бы уже ближе к линии МЧС.

Максим со стаканом молока уселся у окна и задумался. Раньше как-то времени не было об этом подумать, а теперь нашлось. А почему он все-таки согласился перейти в группу по борьбе с международным терроризмом? Надо же в себе разобраться. Наверное, быть оперативником в службе внешней разведки скучно. Даже не так. Там не скучно, а не очень понятно, какую конкретно пользу ты приносишь. Там ты порой и не знаешь истинного уровня проводимой операции, истинной ценности передаваемых тобой сведений.

А вот в группе полковника Рослякова все понятно. Тут конкретное задание, конкретный враг и конкретная беда, которую ты должен предотвратить. Тут ты солдат на передовой, боец. А перед тобой светлая, ясная цель. Теперь понятно? Максим сам себе ответил, что теперь ему понятно.

Мобильник зазвонил, завибрировал на столе и пополз к краю. Алексеев поспешно схватил его и приложил к уху. Звонила мама!

— Максим, ну мы все решили. Папа у себя на кафедре, а я у себя. Два переноса, и мы на неделю раньше освобождаемся. Так что поживем мы на даче всласть, как и мечтали!

— Молодцы, — похвалил Максим. — Тогда я пойду убирать постель.

— Как? Ты только встал? Ну-у, товарищ капитан, ты и избаловался! Вы у меня с отцом на даче будете в шесть вскакивать и по холодку пробежки делать. Потом в ледяную воду нырять!

— Ужас, — вяло поддержал Максим тему. — Пойду умоюсь, а потом в магазин — выбирать мангал.

Мангал они выбирать пошли вместе с отцом. По дороге немного посмеялись над угрозами матери, которая вряд ли будет их поднимать в такую рань. Они-то знают, с каким умилением она смотрит на своих мужиков, когда они спят. Спят спокойно. А как спится на даче!

В результате они купили не мангал, а решетку для барбекю, решив, что насаживать мясо на шампур — это прошлый век. Да еще палец можно наколоть и получить заражение.

Выезд на дачу был назначен на следующее утро. Максим с отцом, правда, считали, что уехать лучше вечером. Можно сразу захватить мяса, сварганить шашлычок на новой решетке. После дневной жары в самый раз шашлычок и пиво. Но все сорвалось именно этим вечером, когда Максим не смог найти подходящего мяса в супермаркете. Он сразу ощутил, что отдых кончился, когда зазвонил его телефон.

— Максим, — резко прозвучал в мобильнике голос Рослякова, — завтра утром как штык! Жду тебя в учебном центре. Дома скажешь… что тебя вызвали и ты уезжаешь. Подробности узнаешь у меня.

Вот и все. Несколько дней передышки, короткая смена обстановки, чтобы остыл мотор. И снова куда-то ехать, потому что опять в большом и неспокойном мире что-то случилось. Посторонний наблюдатель, если он смотрел в лицо Максима Алексеева в момент его разговора с командиром, после того, как он отключил мобильник, не понял бы важности этого звонка. По лицу Максима вообще мало что можно было прочитать даже в самые трудные и опасные моменты его работы. Многие считали его даже флегматиком, пока не знакомились ближе. Просто это была привычка, не показывать эмоций, мыслей. Ну что же, профессию он выбирал сознательно и любил ее. Она была частью его жизни, его долгом перед людьми, перед своей совестью.

Максим всегда, еще с детства, любил делать то, что у него хорошо получалось. Он умел извлекать удовольствие из качественно выполненной работы. То ли в шесть лет ровно отпилить доску под надзором отца, то ли собрать нечто новое из конструктора. То ли позднее с родителями на даче аккуратно выложить из кирпича стену, починить забор. Или уже на этой вот работе. Максиму всегда нравилось что-то делать хорошо, качественно. Иначе и браться не следовало.

* * *

В Риме Андрей Демичев побывал только однажды, и то проездом. Была ночь, пасмурная осенняя погода. Его провезли на такси по окраине, и он ничего не успел рассмотреть через залитые водой стекла автомобиля. Да и не старался, потому что он на тот момент не спал уже двое суток и этот короткий переезд решил использовать хоть для какого-то восстановления сил.

Теперь начало лета, светило солнце, и ему абсолютно нечего делать. И Андрей таскался в группе туристов по городу и с удовольствием осматривал местные достопримечательности.

Перед глазами проходили памятные места старинного города. Арка Константина, базилика Сан-Джованни ин Латерано, базилика Сан-Паоло Фуори ло Мура, потом Санта-Мария Маджоре. Потом дворцы Ватикана, замок Сант-Анджело, вилла Боргезе. И конечно же, Пантеон, Колизей, Римский форум, храмы, соборы, памятники, площади, фонтаны…

Андрей предполагал, что эти поездки по городу быстро ему наскучат, но гид рассказывал интересно. Наверное, подкупал тот энтузиазм, с которым велся рассказ, эмоциональность, в которой Андрей чувствовал какое-то родство. Потом он увлекся и стал представлять, как кипела и текла тут жизнь в те века и эпохи, когда эти сооружения строились, разрушались и снова восстанавливались. Резные паланкины, нарядные стражи у дворцов, величественные сенаторы на площади. И конечно же, гладиаторские бои. И римские легионы, марширующие через… хотя, нет, легионы в город не входили никогда. Побаивались власть имущие, что кто-то из простых военачальников устроит переворот, возьмет власть с помощью меча. Глупо, потому что власть над легионами была у многих. Но одно дело поднять воинов и повести за собой на смерть во славу Рима, а другое — сокрушить сам Рим, его устои. Тут нужно было иное влияние, а его имели не все и не во все века.