Обреченный убивать - Виталий Гладкий

– Зайди в четыреста двадцатый номер, – шепнул я на ухо ей, – и открой балкон…

Четыреста двадцатый номер, по идее, занимал некий господин Костадинов, болгарин по национальности и мусульманин по вероисповеданию, подданный Турции, который приехал из Бурсы по торговым делам. Он вселился третьего дня, но ночевал в гостинице всего лишь раз.

Этот достойный господин настолько проникся любовью к нечаянному собутыльнику шведу Олафу, что при расставании подарил ключ от своего номера (естественно, незаметно для окружающих) и в тот же вечер отбыл в неизвестном направлении.

Единственным достоинством четыреста двадцатого номера была неприметная дверь в ванной, которая вела в бельевую.

Я закрыл дверь на засов и вышел на балкон. Прыжок через пропасть между двумя балконами удался на славу.

Что меня кто-то может засечь, я не боялся. Уже вечерело, и к тому же недавно пристроенная к гостинице коробка лифта весьма удачно заслоняла номер господина Костадинова от нескромных глаз.

Джоанна поторопилась запереть за мной дверь, и мы бросились к бельевой. Она была на замке, но мои универсальные отмычки могли привести в изумление и восхищение любого вора-домушника…

Все дальнейшее смешалось в сплошное мелькание отдельных кадров: спуск по желобу из оцинковки через люк в подвал, огромная корзина с грязным бельем, куда я въехал на скорости курьерского поезда и с Джоанной на шее (хорошо, что корзина оказалась наполнена почти доверху, а иначе мои кости превратились бы в муку), дверь в соседний подвал, где хранились (на кой ляд, интересно?) поломанная мебель, побитые молью ковры и прочая гостиничная рухлядь, отслужившая свой срок, наконец окно почти под потолком подвала, через которое мы выбрались на мостовую узкой извилистой улочки…

Мы ехали в моем "мерсе" и хохотали как сумасшедшие. Правда, только после того, как основательно подкрепили свои порядком издерганные неожиданным приключением нервишки несколькими глотками виски из неприкосновенного запаса, хранящегося в бардачке.

Особенно веселились мы, вспоминая ее лихую езду на моем загривке, а также представляя, как наши преследователи ломают дверь номера Джоанны, запертую на засов (грохот от ударов был слышен даже в подвале).

Я радовался как ребенок, моя задумка с запасным номером сработала на "отлично". Пока наши преследователи брали штурмом дубовую дверь, у нас образовался приличный запас времени для того, чтобы без осложнений сделать ноги. – Лично мне понравилось… – сказал я весело.

И подмигнул Джоанне, намекая на то, как мы барахтались в корзине.

В ответ я получил взгляд из серии "Гуляй, мальчик", который затем почти мгновенно сменился на обнадеживающий: "Но не очень далеко…" – Куда мы едем? – насмеявшись вдоволь, спросила моя подопечная.

И занялась макияжем, что в мелькании уличных фонарей было отнюдь не просто.

– Есть надежные места… – неопределенно ответил я, в очередной раз сворачивая с прямого пути, чтобы проверить, не прицепился ли к нам "хвост".

Нет, все-таки и впрямь что-то у нас пошло – притом с самого начала – совсем не так, как планировалось.

Конечно, опыта у меня по части подобных заданий практически никакого, и я понимал, что Кончак отправил за бугор новичка вовсе не от хорошей жизни, но чего-чего, а здорового чувства самосохранения я имел даже с избытком – без этого в нашей профессии ты просто ходячий покойник под номером один.

Тогда в чем дело?

Ладно, пусть тех двух "горилл" Джоанна притащила за собой. Похоже, здесь получился прокол у ее хозяев. Это их забота, пусть разбираются сами.

Но вот каким образом и с такой завидной оперативностью нас разыскали в гостинице – уму непостижимо. Ведь это гнездышко я готовил лично, долго и тщательно.

Господин Костадинов?

Исключено: проверен многократно и к тому же в детали моего задания не посвящен. Он должен был просто снять номер и передать ключ человеку, который произнесет условленную фразу.

Костадинов "засвечен"?

Могу дать голову на отруб, что нет. Я "водил" его по городу почти сутки, прежде чем договорился о встрече в одной из самых омерзительных забегаловок Стамбула.

Я выловил Костадинова посреди толпы, на улице, шепнув пароль и адрес. И шел за ним следом до самой стойки бара, где мы и "познакомились".

Так что же, черт меня дери, все это значит?!

Я остановил машину в предместье, на склоне холма, откуда открывался прекрасный вид на ночной город. Решение пришло как-то само собой, будто некто невидимый нашептал мне его на ушко.

– Джоанна, – сказал я серьезно, – мне нужно осмотреть твою сумочку.

– С какой стати! – фыркнула она и приняла прежний надменный вид.

– Я отвечаю за твою безопасность, а потому не собираюсь перед тобой отчитываться. Гони сюда свой ридикюль.

– Нет! Вы не имеете права…

– Имею, – перебил я строптивицу. – Потому как мне моя жизнь еще не надоела. Слишком много странностей начало происходить после твоего приезда в Стамбул, дорогуша. Давай и нишкни, иначе… – Что – иначе?

Она дерзко посмотрела мне прямо в глаза.

И тут же отвела взгляд. Похоже, то, что Джоанна там увидела, больше не располагало к сопротивлению…

Я вытряхнул содержимое сумочки на сиденье и с фонариком в руках тщательно все исследовал.

Ничего!

Тогда я прощупал и саму сумочку. И опять-таки ничего необычного, только в одном из отделений, за подкладкой, я наткнулся на небольшой конверт.

Взволнованная Джоанна в ответ на мой вопросительный взгляд молча кивнула.

Да, это было то, из-за чего ее направили в Турцию. И на что мне было глубоко плевать. – Я пас…

Глоток виски не вернул мне утраченного спокойствия, но придал решимости. – Осталось последнее – машина, – сказал я уныло.

И я содрогнулся, представив, сколько мне придется ковыряться во внутренностях моего "мерса", чтобы найти "клопа" или что-то в этом роде. Видимо, придется машину где-то оставить, а жаль…

– Я соберу? – показала Джоанна на свой хлам, разбросанный по машине.

– Валяй, – кивнул я и откинулся на спинку сиденья.

В голове была пустота, на душе скребли кошки, но самое смешное в нынешней ситуации было то, что я вдруг почувствовал приятное возбуждение чисто мужского свойства.

Ну прямо тебе как в американских боевиках: вокруг гора трупов, злодеи вот-вот настигнут главных героев фильма, а они в это время преспокойно занимаются любовью. Притом в образцово-показательном варианте.

Я невольно скосил глаза на усердно пыхтевшую рядом девушку, поднимающую что-то с пола, и едва не задохнулся от горячей волны, ударившей мне в голову.

Нет, меня смутили не великолепные груди, выглядывающие из чересчур декольтированной майки, и не точеная шея с нежным пушком, которая при свете включенного мною плафона казалась средоточием всех мирских соблазнов.