Динамит пахнет ладаном - Евгений Костюченко

— Не только, — сказал капитан Орлов задумчиво. — Не только… Говоришь, там были молочные фермы? Значит, имелись коровники. Местные скотоводы обычно не тратятся на строительство. Их стада живут под открытым небом. В запасах корма они не нуждаются, потому что трава круглый год под ногами. А вот если это молочная ферма, там не обойдешься без амбаров, без коровников, без прочих построек.

— Их наверняка уже разобрали, или просто сожгли.

— Вряд ли. Там очень удобно держать, к примеру, угнанный скот. Скажем, припрятать на недельку десяток бычков из соседнего округа, или хоть из Мексики. Переклеймить, смешать со своим стадом… Да, коровники вещь весьма удобная. Тут каждая ложбинка просматривается, а в чужой коровник нос не сунешь.

— Полагаешь, Важное Лицо занимается еще и воровством?

— Судя по тому, что на него работают ребята вроде Мэтью Стиллера — почему бы и нет?

— Я это чувствовала с самого начала! — сказала Вера, покраснев и в волнении прижимая руки к груди. — Я чувствовала! И мечтала вырваться, чтобы разоблачить их всех. Но теперь…

— Что толку в разоблачениях! — Орлов пожал плечами. — Ты же видела, как они ловко пользуются газетами. Конечно, у каждого есть враги. Есть они и у Мэнсфилда, и ты могла бы выйти на них, но это не так просто…

— Кто такой Мэнсфилд?

— Важное Лицо. Я это недавно узнал.

— Ах, так… Позволь, выходит, что ты знаешь имя этого мерзавца? И не сказал мне?

— Сказал. Что изменилось?

Вера скрестила руки под грудью и недоверчиво глянула на него.

— Ты знаешь врага. И ты оставишь его в покое?

— Мне непонятно твое возмущение. Насколько я понимаю, Мэнсфилд дает деньги на революцию. Какой же он враг? Он союзник…

— Не издевайся. Ты прекрасно знаешь мое отношение. России не нужна революция, подготовленная на деньги таких, как Мэнсфилд. И если уж на то пошло, то для меня он даже более опасный враг, чем весь наш Жандармский корпус.

— «Наш», — протяжно передразнил ее Орлов. — Наши сатрапы. Наши держиморды. «Наши»! Как много в этом звуке…

— Паша, не время смеяться! Я тебя не понимаю. Мэнсфилд тебя разорил, чуть в могилу не загнал. Ты видишь, как он торжествует, и отправишься батрачить в Оклахому?

— Если бы я был один, я бы знал, что делать, — сказал капитан Орлов. — Но я не один.

— Пока я была одна, я знала, что мне остается только бежать и скрываться, — сказала Вера. — Но теперь я не одна. Паша, Паша, неужели мы будем всю жизнь от них бегать?

— Вера Николаевна! Позвольте напомнить, что вы только что мечтали о поездке в Оклахому!

— Плохо вы знаете женщин, граф. Нас переполняют противоречивые желания. Поэтому мы, женщины, непредсказуемы. И поэтому мы, женщины, непобедимы.

— Сдаюсь, — Орлов шутливо поднял руки. — Но позволь спросить. Ты понимаешь, что бороться с такими, как Мэнсфилд, значит нарушать все законы этой страны?

— Мы с тобой вне закона, — спокойно ответила Вера. — Потому что нас уже вычеркнули из списка живых.

* * *

Утром, едва выглянув из землянки, он заметил Джошуа, уходящего куда-то в глубину леса. На плечах старого вождя лежала бизонья шкура, и вместо обычных мокасин он был сегодня обут в высокие мягкие сапоги, которые обычно надевали команчи, собираясь в долгий конный поход.

Кливленд тоже заметил Орлова и, оглянувшись, коротким взмахом руки поманил за собой.

— Поможешь мне, — сказал он, когда капитан его нагнал.

Орлов только молча кивнул. Они долго шли по лесу, забирая все время вправо и вправо, словно индеец хотел описать круг.

Наконец, остановились возле незаметного шалаша, засыпанного листвой.

— Хорошее время для охоты, — сказал команч, оглядывая ставший прозрачным лес. — Деревья без листьев не прячут птицу. А птица этого не видит. Долго вчера ходил за индейками?

— Нет.

— Я дам тебе лук, с которым ты сможешь ходить на любого зверя. Кабан, олень, медведь — они твои, когда у тебя такой лук.

Джошуа разворошил вход в шалаш и на четвереньках забрался внутрь. Через несколько минут его седая голова показалась оттуда:

— Не могу найти тетиву. Наверно, ее и нет здесь. Спросишь у кого-нибудь из сыновей, они дадут тебе из своих запасов.

Он снова скрылся в шалаше, и было слышно, как он там возится, сопит и приговаривает.

— Возьми!

Из шалаша показалось что-то округлое, плоское, обтянутое мехом. Встав на колени, Орлов принял диковинную вещь, по рассмотрении оказавшуюся толстым и тяжелым щитом.

— Не клади на землю!

После щита из шалаша вывалилась волчья морда. Орлов подивился индейскому искусству выделки шкур. Мех блестел и переливался, как на живом волке. Глаза были закрыты, но уши стояли торчком.

— Шкуру не трогай!

Наконец, и Джошуа выбрался, держа в руке большой лук. Второй лук был у него за спиной, и на длинных ремнях волочились за ним колчаны со стрелами.

— Это тебе, — сказал он, протянув Орлову лук, изготовленный из рогов горного барана. — Его стрелы пробивают молодую сосну насквозь.

— А всё остальное кому? — спросил капитан. — Ты собрался в поход?

— Да, я собрался в поход.

Джошуа тщательно заложил ветками вход в шалаш и присыпал его палой листвой.

— Почему меня с собой не зовешь? — спросил Орлов.

— Это невозможно.

— Не доверяешь мне?

Джошуа Кливленд встряхнул шкуру, расправил ее и надел на плечи, так, что волчья морда нависла над его лбом.

— Может быть, мои кости еще не такие старые. Может быть, я еще смогу побегать по-волчьи, — приговаривал он. — Знаешь, как ловко я проделывал такое в юности!

— Зачем? Пугал лошадей?

— Нет. Прятался. Иногда бывает нужно незаметно подняться на холм и оглядеться. Если поедешь верхом, или даже поднимешься без коня — тебя сразу увидят. Всадника видно издалека, и он внушает тревогу. А если увидишь пешего, то это еще хуже — значит, он где-то спрятал своего коня, чтобы остаться незамеченным. А раз он хочет остаться незамеченным, значит это враг. А вот если в высокой траве мелькает волчья спина, то на него никто и не оглянется. Волк — это часть прерии. Как суслики под ногами и канюки в небе. Я в этой шкуре мог долго сидеть на холме, и никто от меня не прятался.

Джошуа сбросил шкуру, забрал щит и принялся внимательно его осматривать. Орлов показал пальцем на небрежно заделанный след от пули или стрелы:

— Щит побывал в бою?

— Дырку оставил я, когда его проверял. Это магический щит. Пули не долетают до него.

— Твоя же долетела.