Мент для новых русских - Александр Золотько

Нина отвела взгляд.

– Все точно, у тебя наверняка должна была случиться истерика. И случилась. Во всяком случае, из клуба ты уехала в достаточно бледном виде. Все, прошла любовь, завяли помидоры. И вдруг, всего через несколько часов ты начинаешь мне снова строить глазки и намекать на безумную любовь. С чего бы это? И свидания у тебя никакого не было.

– Было! – неожиданно для самой себя выпалила Нина.

– Не было, не было. Все это время ты бегала по вещевому рынку и покупала тряпки. Баксов сто потратила?

– Девяносто.

– Девяносто. А еще днем у тебя в кошельке не было ничего, кроме мелочи. Я обратил внимание, когда ты за пирожки платила. Откуда дровишки?

– Из дому.

– Неправдочка ваша. Вы когда мне денежки отдавали, на личике у вас было очень ясно написано, что денежки эти последние. Да и откуда у вас, мадемуазель, может взяться столько денег? Проституцией подрабатываете? Нет. Тогда бы вас шеф выпер из своей приемной и отправил на панель. Приятель снабжает? Тоже нет и по той же причине. Нету приятеля. Значит, дал Гиря. А он, как это всем известно, деньгами просто так не разбрасывается. А ведь он уже сто баксов вам выделял, на соблазнение опера, – Гринчук встал из-за стола и прошелся по кухне.

Нина молча смотрела себе под ноги.

– Отсюда мы делаем вывод, что вы получили конкретное задание от шефа. Не такое расплывчатое, как перед обедом, а совершенно недвусмысленное. И вы согласились. Стыдно то как, Нина! Согласиться переспать не только с неприятным для вас человеком, но даже с хамом и вором. Значит, Гиря надавил. А это, в свою очередь, значит, что ему очень нужно. Очень быстро нужно меня захомутать. И с чего бы это? Не знаете, Нина?

Нина молча покачала головой, не отрывая взгляда от пола.

– Ладно, Нина, давай поговорим спокойно. Почти как порядочные люди. Как честная девушка и честный милиционер.

Нина что-то прошептала, что-то еле слышное.

– Я даже не стану просить тебя повторить в слух то, что ты только что сказала в мой адрес. Ладно. – Гринчук огляделся, – где тут у нас картошка? Забастовки забастовками, а кушать нужно.

– В кастрюле.

– Опаньки! – восхитился Гринчук, заглядывая в кострюлю, – Так мы все-таки картошечку почистили. Ну что же, теперь можно и пожарить…

– Нельзя, – почти шепотом сказала Нина.

– Это еще почему? Заратустра не позволяет?

– Не Заратустра, а ты сам. У тебя в доме, кроме этой картошки и бутылки водки в холодильнике, ничего нет! – почти выкрикнула Нина. – На чем ты собираешься жарить свою картошку? На воде? Как вы все меня достали, сволочи. Как вы все меня…

Гринчук смущенно покашлял:

– Да, ошибочка вышла.

– Все по кабакам шляешься, дома не кушаешь? – зло спросила Нина. – За чужой счет кушаешь, деньги экономишь?

– Экономь, не экономь, а от зарплаты до зарплаты все равно не хватает. Сама знаешь, какое у ментов жалованье… – Гринчук невесело усмехнулся.

– Ах, я расчувствовалась! Ах, мне тебя жалко. Ты не успел разменять баксы, которые сегодня у меня забрал. И те, что на обед были… А все говорили, что Зеленый не берет, что Зеленый чокнутый… Урод!

– Урод, – согласился Гринчук. – А по поводу баксов…

– Только не грузи, что тебе нужно делиться с начальством.

– С начальством? Ни за что. Тем более, чужими деньгами. Какое я имею к ним отношение? Никакого. Это твои деньги, – Гринчук вынул из кармана джинсов немного смятые купюры, – забирай.

Нина ошарашено посмотрела на деньги, потом перевела взгляд на Гринчука, снова на деньги. Сглотнула. Опять посмотрела на Гринчука. Черты ее лица смягчились, потом чуть дрогнули…

– Бери-бери, Нина. Я ведь тебе уже говорил – гусары денег не берут. Это твои деньги, и ты их честно заработала. Я бы тебе даже премию выдал бы, да не имею возможности. Вот, только могу шампанским угостить. Кстати, о шампанском…

– Я его в морозильник сунула, – как-то отрешенно сказала Нина, не сводя взгляда с денег, лежащих на кухонном столе.

– Вот это – молодец. Вот теперь тебя хвалю я, наконец-то…

– А зачем?…

– Что?

– Зачем все это? Зачем нужно было их вообще забирать? – Нина пожала плечами. – Я плакала…

– Извини. По-другому было совсем никак.

– Но зачем?

Гринчук пригладил влажные волосы:

– Как тебе объяснить… Тебя когда-нибудь вербовали?

– Как это?

– Ну, уговаривали стучать в ментовку на Гирю? Нет?

– Нет…

– Правильно. Потому, что с тобой для этого нужно очень плотно поработать, а ты при первой же возможности сразу же сообщишь об этом шефу. На всякий случай. На криминале тебя поймать трудно, так что, тут твой шеф совершенно прав, отгоняя от тебя клиентов и не подпуская тебя к своим делам. Так оно спокойней, – продолжая говорить, Гринчук достал из холодильника бутылку шампанского, аккуратно снял фольгу и проволоку. – А мне очень нужно было, чтобы ты стала работать на меня.

– Что? – вскинулась Нина.

– Ничего. Решил я тебя вербануть в лучших традициях папаши Мюллера. И вот… – пробка со звонким хлопком вылетела из бутылки, – и вот у меня получилось.

– Что это у тебя получилось? Ничего у тебя не получилось. Ты думаешь, что эти баксы…

– Ничего я не думаю, я точно знаю. Благодаря тебе мне удалось втереть твоему шефу, что очень нуждаюсь в деньгах. Теперь он сделает все, чтобы мне эти деньги сунуть. Если совсем дурак – сунет сам. Если не совсем – через тебя.

– Я никогда не стучала…

– А кто тебя стучать заставляет? Никто. Ты, как сознательная гражданка сама будешь меня информировать…

– Не буду, – Нина вскочила, опрокинув табуретку.

– Будешь. Иначе тебе придется объяснять шефу, как именно ты решила напарить его.

– Как напарить, на что напарить? – в голосе Нины появились истерические нотки.

– Ну, пункт первый, я у тебя денег не брал, и ты все это устроила, чтобы вытащить немного денежек из Геннадия Федоровича, – Гринчук говорил спокойно, и это спокойствие действовало на Нину завораживающе.

– Как это не брал, – прошептала Нина.

– А вот так. Мы или пообедали, или ты мне предложила поделить деньги пополам, а я, как человек честный, все уступил тебе. А потом ты разыграла из себя обиженную с пирожками.

– А кто?..

– Угадай, чью версию подтвердит мой приятель Граф из клуба? И Ивановна подтвердит, что мы ничего не ели, будто были сыты. А ей, между прочим, поверят. У нее в пирожковой все менты как минимум двух районов питаются, – Гринчук усмехнулся, – так что, твой собственный шеф тебе не поверит и на тебя обидится. А теперь прикинь, во что это выльется. Для тебя. Даже если ты прямо сейчас бросишься к нему, и даже если он тебе поверит, Гиря все равно не простит тебе того, что выглядел как идиот, разговаривая со мной за чашкой кофе, всячески намекал на взятку. И так, и так – одинаково весело. Весело?