Ожерелье смерти - Борис Бабкин

Отбив левым предплечьем удар правой ноги Лома, метившего ему в голову, Буров двумя короткими тычками и кулаком правой руки сломал ему ключицу и сильным ударом левой отправил Степана к стене. Миледи обрушила на Льва град сильных, быстрых ударов. Пропустив два из них, сплевывая кровь, Буров отскочил назад. Женщина ударила его правой ногой в голову. Лев попытался достать живот противницы. Бросившись к нему, она схватила его голову и резко развернулась. Одновременно с рывком, обхватив тело женщины, Буров дернулся в направлении рывка. Они упали и, обхватившись руками, несколько секунд яростно боролись на полу.

Лом со стоном поднялся. Висящая плетью правая рука при малейшем движении вспыхивала горячей болью в сломанной ключице. Сплюнув кровь, он левой достал из-за пояса пистолет. Псих навалился сзади, обхватил его руки и вцепился зубами в ухо.

Буров, подмяв под себя сильное, извивающееся женское тело, хрипло взвыл от удара коленом между ног. Сумев не отпустить ее руки, лбом с силой ткнулся в лицо Миледи. Ее затылок со стуком впечатался в пол и выбил из нее сознание. С трудом поднявшись, в пелене боли увидев силуэт Лома, Лев несколько раз ударил каблуком правой ноги по полу.

Заорав от боли в сломанной ключице и прокушенной верхушке левого уха, Степан выронил оружие и ударил повисшего на нем уголовника локтем левой. Охнув, Псих отпустил противника и присел. У Лома обильно шла кровь из прокушенного уха. Замычав, он бросился к пистолету. Вбежавший в комнату Павлов по-футбольному пнул его в лицо и достал падающее тело мощным ударом другой ноги.

— Ты чего расселся? — похлопывая по плечу сидевшего в углу Хомяка, грубо спросил коренастый старший сержант милиции. Рядом с ним, ехидно улыбаясь, стоял высокий, здоровенный милиционер.

— Вот и пообедай дома, — повернулся к нему сержант. — Скоро выйдешь, а на всех ступеньках алкаши дрыхнут.

— Слышал? — посмотрев наверх, встрепенулся сержант. — Крик в квартире!

Оба рванулись наверх.

— Дверь открыта, — испуганно прошептал здоровяк.

— Раз открыта, — усмехнулся сержант, — можно входить. А то ведь сейчас хрен впустят. — Расстегнув кобуру, достал пистолет.

— Может, наряд вызвать? — Рядовой дотронулся до рации.

— Сами с усами, — остановил его коренастый.

— Ты чего, как конь копытами, стучишь? — посмотрел на напарника Павлов.

— Больно, — коротко ответил тот.

Костя подошел к стоявшему на коленях Психу.

— Богу молишься? — поинтересовался он.

— Сдерни! — выпрямляясь, тот обжег его яростным взглядом.

— Воспитывали тебя в ИТУ, воспитывали, — упрекнул его Костя, — а результат налицо. Как был замом, так…

— Ша! — прошептал Буров.

Прыгнув к окну, Павлов внимательно осмотрел улицу. Прижавшись спиной к стене возле двери, Лев показал два пальца и дотронулся ими до плеча. Псих, болезненно морщась, дотянулся до пистолета и, откатившись к дивану, настороженно замер. Быстрым, по-звериному мягким движением Костя подскочил к двери и вжался в стену с другой стороны.

— Ни хрена себе, — раздался в коридоре испуганный голос.

— Вызывай наряд, — приказал другой.

Буров стремительно бросился в дверь. Сидевший рядом с неподвижным телом Лили старший сержант вскочил и вскинул пистолет. Резким ударом ноги в грудь Лев отбросил его назад. Грохот выстрела и ударившегося всем телом о дверь сержанта раздались одновременно. Второго милиционера Буров ударом локтя отправил в угол.

— Идти можешь? — спросил Костя Психа. Увидев направленный на него зрачок пистолета, ударом ноги выбил оружие.

— Значит, можешь, — заключил он.

Выстрел, грохот хлопнувшей двери и падающего тела как бы подбросили Смирнова вверх.

— На ход! — заглянув в комнату, бросил Буров.

Выбежав из квартиры, они втроем быстро поднялись на последний этаж. Пока Буров ковырялся в закрытом замке чердачного люка, Павлов наблюдал за лестницей. Псих, сжимая в кармане пистолет, с уважением смотрел на возившегося с замком Льва.

— Готово, — поднимая крышку, сообщил тот.

Выйдя из соседнего подъезда, они неторопливо пошли со двора.

Нина пристально смотрела на старшего Черкеса. Закурив, тот уселся в большое кожаное кресло.

— Значит, не знаешь? — спросил он.

Уловив в голосе мужчины явное недоверие, засмеялась:

— Ты же все равно не поверишь, зачем спрашиваешь?

— Я уверен, — выпуская дым, небрежно заметил он, — ты знаешь, кто ее убил.

Не отвечая, женщина злорадно улыбнулась.

— Не скалься! — уже злее начал Черкес. — Потому что мы все равно найдем этого любителя метать ножи. И если окажется, что он связан с тобой… — Бросив окурок на пол, он красноречиво махнул рукой.

Нина громко и весело рассмеялась. Глаза Тараса вспыхнули яростью.

— Короче, вот что! — зло проговорил он. — Или ты сама отдашь нам этого придурка с ножом…

— Или?.. — насмешливо перебила его Дьячкова.

— Или я устрою тебе такое… — Уловив движение слева, Тарас повернул голову, увидел направленные на него пистолеты и замолчал.

Двое крепких парней, держа оружие, ждали решения хозяйки.

— Лихо, — покрутил головой мужчина. — И не боишься, что я осерчаю? — добродушно спросил он.

— Я — Дьячкова! — Нина вызывающе вскинула голову. — И мне не занимать смелости. К тому же, — она улыбнулась, — мне хватит силы, чтобы воевать с твоими братьями.

— Значит, меня ты уже списала? — удивился Черкес.

— Пока нет, — серьезно сказала она. — Ты мне нужен. Я хочу предложить тебе сотрудничество.

— Это я понял, — кивнув на держащих его под прицелом парней, согласился Тарас. И, не обращая на них внимания, неторопливо поднялся. — Я надеюсь, ты помнишь, — посмотрел он на женщину, — в кашей семье решение принимается всеми. Я знаю о твоем разговоре с Иваном. И лично мне твое предложение подходит. К тому же я чертовски благодарен тебе за убийство Задворского. Работая на твоего папулю, он копал под нас. Скажу даже больше. В ваших сварах с Тонькой я всегда был на твоей стороне. Допускаю, что не ты приказала убить Спицину. Но, повторяю, я уверен, что ты знаешь, кто это сделал. — Прикурив новую сигарету, он выпустил дым в сторону вооруженных парней. Нина кивком головы выпроводила парней из комнаты.

— Как ты знаешь, — продолжал Тарас, — все Черкесы прислушиваются к моему мнению. Так вот, ты отдаешь нам метателя ножей. И только после этого мы будем говорить о чем-то другом. Про это, — он пренебрежительно кивнул на закрывшуюся за боевиками дверь, — я даже в шутку вспоминать не буду. Бабья блажь. Каждая из вас хочет хоть на миг почувствовать себя королевой. Ты хорошенько подумай о моих словах. Мы могли бы неплохо сработаться. — Махнув на прощанье сильной ладонью, Тарас пошел к двери, остановился, повернулся к женщине: — Слушай, мне просто интересно. Из-за чего ты убрала Задворского? Ведь он преданно ишачил на твоего папулю.