Зловещий аромат нефти - Сергей Зверев

Начало ноября в Париже – мягкое, приятное время, потому что еще тепло. Осенние солнечные деньки несут спокойствие, как будто предлагают оглянуться, все ли ты успел сделать в уходящем году.

Мишель и Жюли гуляли вдоль набережной Сены. Не спеша, они прошли от Лувра вдоль сада Тюильри к площади Согласия. Слева, на другом берегу Сены, возвышалась Эйфелева башня.

При встрече они сказали только два слова:

– Мишель!

– Жюли!

Крепко обнялись. И, взявшись за руки, долго молча бродили по улицам города.

Больше месяца они не виделись. Мишель получил приказ вернуться во Францию и все это время фактически находился под домашним арестом. Или, если выражаться точнее, под «казарменным». До последнего времени ему не разрешалось покидать пределы части. Велось расследование. А Жюли отрабатывала свой грант в Ираке – завершала полевые исследования. Конечно, не проходило и дня, чтобы они не болтали по «скайпу». Хотя с помощью интернета многое из того, что хочешь, не передашь.

Рядом с летним кафе играл на саксофоне старик – уличный музыкант. Его мелодии причудливо вписывались в осеннее настроение города и его жителей.

На краю кафешки освободился столик.

– Присядем? – предложил Мишель.

– Давай.

Посетители кафе невольно обратили внимание на невероятно загоревшую Жюли – радостную девушку, которая просто излучала тепло восточного солнца.

– Мне мороженое.

Мишель заказал две порции мороженого и два кофе.

– Этот негодяй долго упирался? – спросила Жюли.

– Да, как он и обещал, – симулировал амнезию. Не знаю, почему-то с ним долго церемонились. Но в ходе следствия всплыло очень много косвенных улик. В общем, его прижали... – Мишель положил в рот ложечку мороженого, отпил кофе. – А мои действия комиссия признала, как они выразились « рациональными». Некоторые особисты упирались, мол, я в ответственный момент покинул часть. Тогда мне пришлось обратиться к помощи военного адвоката. Мишель набрал в ложечку еще мороженого. Короче, мы смогли доказать, что мне необходимо было лично осмотреть местность вокруг военного лагеря. А то, что я якобы держал связь с боевиками, и то, что именно мои действия спровоцировали их атаку, доказано не было. Наоборот, то, что я не пошел на поводу у террористов и активно включился в поиски и освобождение заложников, было расценено как военная доблесть. Это даже в документах отражено, – улыбнулся Мишель.

Жюли посмотрела на него с восхищением: ну, конечно, ее любимого мужчину признали доблестным воином!

– Месье Амоделе дулся, дулся, – продолжал Мишель, – но, в общем, ничего плохого не предпринял. А вот американцы добивались лишить меня водительских прав. Ничего не вышло! Тогда запретили мне в течение пяти лет управлять любым транспортным средством на территории США, – ухмыльнулся он. – Больше всех помог, – Мишель наклонился к уху Жюли, – наш разведчик Николя Клебер. Молодец мужик – написал подробный отчет и признал, что мы с Федором спасли ему жизнь.

– Кстати, а что с Федором? – спросила Жюли.

– Получил заслуженный отпуск. Между прочим, хорошо оплачиваемый. Он смог выбрать любую страну. Поехал в Грецию, потому что, как говорил один наш комик, «В Греции все есть». – Улыбка снова пробежала по лицу Мишеля. – Кроме того, рассматривается вопрос о награждении нашего славного инженера французской медалью.

– Значит, он наш герой?

– Конечно.

– Мишель! Бонжур! – Возле кафе проходил мужчина в военной форме с белой кепкой на голове.

– О, Генри! – поприветствовал его Мишель. – Увольнительная?

– Да, решил прошвырнуться по парижским бистро. Может, со мной? – Генри заметил за столиком рядом с Мишелем Жюли: – О, понимаю... Говорят, – сказал он, таинственно поглядывая на Жюли, – что ты – герой. И тебя представляют к награде...