Атомный экспресс - Андрей Дышев

Что-то не то! – насторожился я. Если Влад рассказал им про труп Филина и они уже проверили, правда это или нет, то для чего им мое признание? Чтобы умаслить свое самолюбие, что смогли меня расколоть?

Прокурор встал и принялся нетерпеливо ходить по камере. Я сел за стол, взял ручку и сверху написал: «ПРИЗНАНИЕ». Потом долго думал, глядя на белый, как снежное поле, лист бумаги.

– Ну? – поторопил меня прокурор. – Какие трудности?

Я вспомнил, как Влад нарисовал кулак с оттопыренным средним пальцем под посланием вору-чиновнику Тарасову. Я, в отличие от Влада, художник был совершенно бездарный и все же старательно срисовал такой же кулак с натуры, от усердия высунув кончик языка, а под иллюстрацией написал: «РОВНО В 12.00». Это был апофеоз моего безнадежного дела, но уже ничего, кроме бараньей упертости, во мне не осталось.

– Готово? – спросил Сапурниязов, когда я встал из-за стола.

– Готово! – подтвердил я и протянул прокурору «Признание».

Он глянул, тотчас скомкал его и швырнул бумажный комок мне в лицо.

– Готовься к смерти, Вацура!

Ко мне никто не приходил. Время шло. Через маленькое окошко с решеткой, похожее на вентиляционное отверстие, в камеру проникал горячий воздух улицы. Я не знал, который час. Мои «Casio» остались у дебилов. Может, наступило время обеда. Может, день уже катился к закату. Я топтался по липкому полу камеры. От двери к вентиляционному отверстию и обратно. От двери к вентиляционному отверстию…

Я вздрогнул и машинально отскочил от двери. Снова лязгнул ржавый засов. Проходной двор, а не камера! Никаких нервов не хватит!

Я пытался шутить. Это означало одно из двух: либо я еще не упал духом окончательно, либо готовился к смерти. Я всегда плоско шутил сам с собой, когда судьба проносила меня по границе жизни и смерти – наверное, для того, чтобы не поехать мозгами от нервного напряжения.

Дебил, стоя на пороге, качнул головой.

– Выходи! – сказал он.

«На расстрел! – ужаснулся я. – Вот и все? Конец жизни? Вот на этом глупом месте она и закончится?»

– С вещами? – едва произнес я.

Дебил заглянул в камеру, посмотрел по сторонам, но никаких вещей не нашел.

– Не надо, – сказал он на всякий случай.

Мы вышли в коридор. Поднялись по лестнице, свернули, остановились у двери. Обыкновенная белая дверь со стеклом, изнутри закрашенным белилами. За такими дверями не расстреливают.

«Очная ставка! – предположил я. – Сейчас мы с Владом будем мычать друг на друга и прятать глаза».

Дебил толкнул дверь. За канцелярским столом, заваленным обгрызанными шариковыми ручками и бумагами, сидела Мила. Черный шифоновый платок покрывал ее высокую прическу. Черные очки скрывали ее глаза.

Мне стало стыдно своего вида.

– Привет! – сказал я, немного комплексуя.

– Садитесь, – не так фамильярно ответила Мила и придвинула ко мне трубку мобильного телефона. – Сейчас без пяти минут двенадцать. Звоните Филину, переносите встречу. Это в ваших интересах.

Я не сел и тем более не прикоснулся к трубке.

– Зачем? – пожал я плечами. – Твои дебилы все равно изувечили меня, все равно ты не дашь мне спокойно жить. Пусть все будет так, как будет.

Мила вперила в меня черные стекла очков. Ее пальцы танцевали по поверхности стола. Моя душа плясала вместе с ними. Как хорошо! Как хорошо! Значит, им ничего не известно про Филина! Может быть, Влад рассказал им только про труп Леси, а прокурор взял меня на пушку!

– Поторопитесь, Вацура. Время идет.

– Так твое же время идет. Мое остановилось! – И я поднял левую руку, на смуглом запястье которой остался белый след от «браслета».

– Неужели ты не хочешь отсюда выйти? – спросила она, перейдя на «ты» и сдерживая себя огромным усилием воли. – Тебя, между прочим, там уже давно дожидается женщина.

Я не понял ее фразы насчет женщины, я просто не придал ей значения. Все, что сейчас происходило за стенами тюрьмы, для меня не существовало. Весь смысл жизни воздушным шаром болтался по камерам, коридорам и лестницам тюрьмы.

– Этого мало, – ответил я. Торг начался. Мой товар вдруг резко возрос в цене. Вот бы у кого поучиться Владу коммерции!

– Что ты хочешь еще?

Жирная муха ломилась через окно на волю. Она отлетала, выигрывая пространство для разбега, точнее, разлета, и изо всех сил таранила головой стекло. Получались ритмичные удары: пум-пум-пум… Тихонравовой, по-моему, казалось, что это тикает маятник часов. Она очень нервничала.

– Я хочу, во-первых, чтобы ты отпустила Влада. Во-вторых, чтобы во дворе нас ждал заправленный под завязку автомобиль. И еще мне нужен «калашников» с полным боекомплектом. Тогда я перенесу время встречи с Филиным на сутки вперед. Если же я опять не приду на оговоренное место…

– Хватит! – сказала Тихонравова и прижала мою ладонь своей рукой. – Я согласна. Звони!

Я опять отрицательно покачал головой.

– Нет, отсюда я звонить не буду. Сначала, – я протянул руку, словно все, что было мне нужно, могло уместиться на ладони, – сначала Уварова, «калашников» и джип.

– Хорошо!! – нервно выкрикнула Мила, подняла лицо и приказала тому, кто стоял за моей спиной: – Сделай все, что он сказал!

Я вышел из кабинета в коридор. Дебил, звеня ключами, побежал по ступеням вниз. Мила ткнула меня в спину пальцем с отточенным ногтем, как кинжалом:

– Тебе направо.

Мы подошли к стальным дверям. Дежурный, посмотрев на нас из-за пуленепробиваемого стекла, стал беззвучно шевелить губами. Мила махнула на него рукой, словно намеревалась раскрошить стекло. Электрический замок щелкнул, и дверь стала медленно откатываться в сторону.

Мы вышли во двор. Я зажмурился от нестерпимо яркого света. Мила провела антенной телефона по моей щеке.

– Ты опоздаешь, – сказала она. – И тогда твоя жизнь снова не будет стоить ничего.

– Где Влад? – спросил я.

Мила не успела ответить. Дебил вывел на порог Влада. Сначала я подумал, что он тоже сильно щурится, оттого его глаз совсем не видно. А потом понял, что они совсем заплыли от побоев.

– Садись в джип! – сказал я Владу.

Тот не совсем уверенно, сильно прихрамывая, стал спускаться по ступеням.

– Звони же!! – крикнула Мила.

Этот телефон сохраняет в памяти не меньше десятка исходящих номеров, вспомнил я. Сейчас я наберу цифровой ряд, который мне придет в голову, а через минуту они проверят и поймут, что я блефовал.

Я крутил трубку в руке, рассматривал ее со всех сторон, словно не знал, как ею пользоваться.

– Как выйти на межгород?

– Как и везде! – с ненавистью ответила Мила.