Контрольный выстрел - Валерий Горшков

Получив шанс, я больше не медлил. Вылетевшая из «Макарова» пуля, как я и рассчитывал, угодила бедному мужику точно между глаз. Он, как подкошенный, рухнул на дорогу. Что ж, извините, но на войне как на войне: или я вас, или вы — меня. А это уже хуже.

Следующую пулю я послал в лобовое стекло ментовского «уазика». Водитель, почувствовав опасность, уже врубил заднюю скорость и вывернул колеса, заложив крутой вираж. Но пуля настигла и его, и «уазик», вздымая пыль, съехал задом в кювет и завалился на бок.

Держа пистолет в вытянутых руках, я поднялся и, пригибаясь к земле, рванул к машине. Я понятия не имел, сколько человек в кабине. Водилу, похоже, либо убил, либо серьезно ранил, размышлял я. Если на заднем сиденье кто-то есть, выбраться из машины раньше, чем я успею нажать на курок, у того все равно нет никаких шансов.

— Не двигаться, падлы! — заорал я что есть силы и сам поразился зверски-хриплому тембру собственного голоса.

Заглянув внутрь, я обнаружил, что, кроме сержанта, на водительском месте в машине никого нет.

Поначалу мне показалось, что в ней был кто-то еще. Обманулся, стало быть. Распахнув дверь, я схватил его за воротник окровавленной форменной рубашки, выволок наружу, приставив пистолет к виску.

— Хочешь жить, скотина, отвечай на мои вопросы! — рявкнул я. У сержанта чуть дрогнули и приоткрылись веки. — Вас послал Раскатов? Говори, иначе башку на хер разнесу! Ну?

Он застонал и покачал головой.

— Кто, сука? У-убью… Говори!!!

— А…ал…екс… Кайро… — с трудом разлепив губы, прохрипел сержант.

Глядя на него, можно было с уверенностью сказать, что «скорая» ему уже не понадобится — жизнь из парня стремительно испарялась.

«Давай, Кирсанов, коли его до конца, пока не поздно!» — приказал я себе.

— Кайро? Алекс Кайро?.. Он работает на генерала?

— Да-а-а… — прошелестел сержант.

Он умирал. Видя, как угасает его затуманенный взгляд, я наклонился к нему и с расстановкой произнес:

— Кто заложил взрывчатку в мою машину, знаешь?

Но было уже поздно — подручный Раскатова отдал концы. Я вытер испачканную в крови руку о край милицейской формы и на секунду прикрыл глаза. Сдавило грудь, защемило сердце…

Кто скажет, что убивать легко, — пусть катится туда, откуда на свет появился! Пропади пропадом этот «Цербер» вместе со всеми «крышами» и радиоактивными отходами! Раскатов — сучара, Кайро сучий потрох. А ведь прикидываются, будто свои в доску! Не-на-ви-жу…

Сунув пистолет в кобуру, я вернулся к валуну, подобрал расколотую трубку сотового телефона. А зачем она мне?

Я отсоединил батарейку и микрочип, целый и невредимый, положил в корочку для документов, зашвырнул раскуроченный мобильник в кусты и побрел к урчавшей на обочине «фронтере».

Объехав лежавшее посреди дороги тело капитана, я развернулся и помчался в Питер.

Что мы имеем? — размышлял я по дороге. К числу своих врагов теперь можно смело прибавить Алекса, кому еще совсем недавно я всецело доверял. Конечно, облом неслабый — в глубине души я был уверен, что в случае необходимости Кайро всегда придет на помощь.

Хотя предсмертное послание Лебедевой, а точнее, упоминание про транзит радиоактивных отходов сразу заставили меня подумать о причастности Алекса к этой грани деятельности «Цербера». Что ж, если отбросить эмоции — одним подонком больше, одним меньше, какая разница! У Раскатова таких ребяток, готовых за бабки пришить мать родную — целая армия.

Держись, Кирсанов, исход «дружеской встречи» по дороге в собачий питомник можно сравнить с убийством Франца Фердинанда и его жены в Сараево в четырнадцатом году.

Мировой войны, конечно, не получится, но отечественная, в масштабах многострадальной Ленинградской губернии, точно!

Однако воевать с Раскатовым и его головорезами в одиночку равносильно самоубийству. Но и прощать целых две попытки зачислить меня в жмурики тоже не собираюсь. Подобные наезды я встречал раньше и буду встречать впредь исключительно в штыки. И отвечать на них. Надо сказать, весьма жестко, что мне несвойственно, поскольку от рождения я все-таки лирик и даже романтик.