Антикиллер-2 - Данил Корецкий

Сам Шакал надел джинсы, тесный, еще школьный пиджак, не очень мятую клетчатую рубаху и одолженный у соседа широченный галстук. Дома ему наряд понравился, но сейчас, на фоне общего убожества, он почувствовал себя клоуном, с дурацкой марлевой нашлепкой на зашитой щеке. Его затея провалилась, красивым обряд не получился и получиться не мог: даже если купить гроб за десять тонн «зеленых» и пристроить в хвост «Кадиллаку» десяток крутых тачек, то где взять людей с мужественными лицами чикагских гангстеров? И куда деть расхристанную деревенскую родню? Шакал уже жалел о своей непрактичности и злился, думая, что умнее было поступить так, как Боксер и Погонщик.

Процессия миновала ворота кладбища. Слева, у центральной аллеи, сгрудилась толпа отблескивающих лаком иномарок: Север отправлял в последний путь Силка. Для Ермолая места в престижном районе не нашлось, пришлось ехать в глубину разрастающегося с каждым днем города мертвых.

Вопреки песне, которую молодые бандиты с удовольствием горланили на каждой пьянке, никто не грузил «пехотинцев» бабками, квартирами и крутыми тачками. Когда ты только пришел – ты никто, рядовой «бык», «солдат», «торпеда». К тебе присматриваются и прикидывают – чего ты стоишь. Проявил себя в деле: не струсил на разборке, лихо махался, завалил чужого «быка» – тогда тебя заметят, выделят, поддержат... Отдадут чью-то старую тачку или отобранную за долги, деньжат подбросят. И старайся дальше, теперь ты весь на виду, и поручения тебе дают посерьезней. И порискованней.

Если все складывается удачно, останешься жив и провернешь пару-тройку важных дел, тогда и машину поменяют, и заработок увеличат, а то и включат в долю какой-то «подкрышной» конторы. А дослужишься до бригадира, тогда и сотовый телефон, и новенький «мере», и право голоса на сходняках, и квартира. Не опалишься да не словишь «маслину» или пику, тогда через пару лет можно свой дом строить, это теперь модно. Только до такого уровня мало кто доживает. Вот Ермолай сразу сыграл в ящик...

Когда доехали до места и стали разгружать «Кадиллак», далеко сзади раздался резкий удар, потом другой, потом неожиданные и неуместные здесь хлопки, будто кто-то мочил из автомата в несколько стволов. Все обернулись, хотя разглядеть ничего за деревьями было нельзя, и вдруг выстрелы раздались совсем рядом – одна очередь, вторая, третья... Ошеломленный Шакал увидел, как слетели с мотоцикла Чича и Реготун, разлетелось стекло на одной из «бэшек» и упал стоящий рядом пацан, потом сноп огня рванулся из земли рядом с пестрой толпой пьяной родни, уши рванул гром, крики, визги и плач. Испуганные люди разбегались в разные стороны, кое-кто падал, пытаясь спрятаться от пуль, но все уже кончилось.

– Вон они, вон, падлы! – заорал Ушастый, тыча куда-то пальцем. – Двое, уходят! Уходят! Держи их!

Но никто не бросился в погоню, и сам Ушастый не трогался с места. Когда Шакал наконец вышел из ступора, нападавшие скрылись.

* * *

Расстрел на кладбище вызвал в городе волну возмущения. Такого здесь еще не случалось. Во время похорон традиционно наступает перемирие, и даже месть справляется, когда пройдут сороковины. Случившееся стало грубым нарушением всех общечеловеческих норм и правил. У Шакала погибли три человека, у Севера – два, не считая многочисленных раненых. Каждому идиоту стало понятно, что это месть Джафара. Криминальный Тиходонск встал на дыбы. Воры, «спортсмены», неорганизованные «отморозки» объединились единой целью и использовали все свои возможности для поисков дагестанца.

Железнодорожный и речной вокзалы, автостанции, аэропорт перекрыли патрули крепких парней с угрюмыми недобрыми лицами – словно дружинники приснопамятных времен, только без красных повязок, надевать которые братве западло. Они с холодной вежливостью проверяли документы у кавказцев, некоторых забирали на разбор или приводили в милицию, которая в принципе должна поддерживать подобную активность граждан. Такие же патрули стояли на ведущих из города трассах возле постов ГАИ, усиливая инспекторский состав и иногда дублируя их при проверке автомобилей.

Такое уже было, когда застрелили Тахира. Чтобы не обострять обстановку, милиция получила указание не препятствовать правоохранительной самодеятельности. Тем более что количество краж, разбоев и других преступлений в патрулируемых добровольцами местах резко пошло на убыль.

Систематическим проверкам подвергались рестораны, ночные бары, казино и другие злачные места, причем в отличие от вокзалов здесь кавказцам было лучше не попадаться суровым самодеятельным патрулям. Информаторы братвы вынюхивали обстановку в гостиницах, ночлежках, притонах и «малинах». Рано или поздно тиходонский криминалитет выйдет на след Джафара, потому что тому просто некуда было деться.

Искала Джафара и милиция, но шансов у нее было поменьше, потому что этот розыск велся параллельно с выполнением других многочисленных заданий, а у братвы задание было единственным. Лис и Литвинов, как всегда, работали нестандартно. Они попросились на встречу с Крестом и были немедленно приняты. Во избежание кривотолков и неправильного толкования смысла их разговора Крест пригласил Севера принять участие в «стрелке».

Встреча произошла в офисе «Движения», но милиционеры предложили перенести ее из уютного, обставленного кожаной мебелью и возможными микрофонами кабинета на площадку пожарной лестницы. Предложение было встречено с полным пониманием, и высокие договаривающиеся стороны переместились на кафельный прямоугольник между этажами, на котором, как ни странно, не валялось ни одного окурка.

Здесь было тихо и пахло свежей побелкой. Лис в своем обычном наряде и Литвинов в джинсах и короткой куртке из кожзаменителя стали с одной стороны, Крест и Север в строгих костюмах и при галстуках – с другой.

– Чисто у вас здесь, – осмотрелся Литвинов. – Наши бы уже навалили окурков да на стенах что-нибудь написали...

– Это просто не успели, – пояснил Север. – Только на днях побелили...

– Значит, проблемы с культурой кадров у нас общие, – усмехнулся командир СОБРа.

– Вы ищете Джафара, – утвердительно произнес Лис. – Мы ищем группу чеченцев-террористов. Возможно, Гуссейн знает про них. Если вы нападете на след, дайте знать. Если мы узнаем, где Джафар, сообщим... Всего расклада он раскрывать не стал.

Крест на некоторое время задумался. Сотрудничество с ментами – это козлятничество, сдавать им кого-то – прямое стукачество. Воровской «закон» однозначно запрещал такое. Сейчас Кресту следовало ответить что-нибудь типа: «Я что, начальник, в „шестерки“ к тебе записывался? Расписочки давал? А если нет, то давай каждый свое дело делать: ты – ментовское, я – воровское...»

Несколько лет назад он так бы и сказал. Но с тех пор много воды утекло. Лис и Литвинов не простые менты, они парни крутые – где по закону не достанут, без всякого закона прищучат... Вон, как Амбала разделали... А сотрудничество... Какое это, к псам, сотрудничество! Сейчас интерес общий, что Джафар, что чеченцы – все одно нехристи, их сдать не в падлу... А ссориться с этими двумя резону нет.

Крест посмотрел на напарника. Север едва заметно кивнул.