Шанс только один - Максим Шахов

На миг Аникеев замер, потом поддернул шикарные пижамные штаны, выданные в госпитале, и метнулся в конец коридора. Голоса доносились из-за последней двери – судя по надписи, там тоже была отдельная палата.

Только Аникеев собрался прильнуть к двери, как сзади послышался какой-то шум. Леня быстро оглянулся и увидел, что кто-то из персонала задом вытаскивает в коридор хромированную стойку для капельницы.

Чтобы не быть обнаруженным, Аникееву ничего не оставалось, как метнуться назад и нырнуть в первую попавшуюся комнату. Написано на ней было «Сестринская». Притворив за собой дверь, он стал наблюдать за коридором в щелочку.

Стойка для капельницы, мягко шурша колесиками по половому покрытию, приближалась. Леня сообразил, что везут ее в крайнюю палату, и тихонько притворил дверь. После этого он огляделся.

Комната была небольшой, имела стандартную больничную меблировку – кушетку, пару стеклянных шкафов с медикаментами, стол и тумбочку – и предназначалась для подготовки к процедурам. Все это Аникеева ничуть не заинтересовало, и только при виде лежащего на тумбочке тонометра он заметно оживился.

Сестринская имела смежную стену с интересующей Аникеева палатой, и он быстро метнулся к тонометру. Сам прибор Леню не интересовал. Зато лежащий рядом дорогой фонендоскоп был как нельзя кстати.

Пару секунд спустя Леня приставил чувствительную мембрану к стене и даже вздрогнул от неожиданности – настолько хорошо все было слышно.

– Вы не имеете права! Уберите свой молоток! Я требую адвоката! – зло говорила Анна.

– Да зачем вам адвокат, голубушка? – ответил Анне мужской голос. И было в нем столько заботы, что, казалось, это терпеливый отец вразумляет свое неразумное чадо. – Вам нужен врач, хороший…

– Да не нужен мне врач! Уберите свой чертов молоток, я сказала! Мне нужен адвокат!

– А чем вам не нравится мой молоточек? – вдруг вкрадчиво спросил доктор. – А?

– Тем, что он блестит!

– Ну вот, видите! Световые раздражители. Симптоматика налицо, а вы упорствуете.

– Какая еще симптоматика?

– Бешенства, голубушка, бешенства. Вас собачка когда укусила, а?

– Да какое бешенство? Вы что, издеваетесь? Никакая собака меня не кусала! Ясно?

– Ну тогда кошечка поцарапала.

– Я ненавижу кошек!

– Вот! Еще один симптом. А вот и капельница приехала, видите, как славно. Вы не волнуйтесь, мы вас быстро на ноги поставим. И шестьдесят уколов не придется делать. Восемь капельниц – и будете как новая. Еще и спасибо скажете.

– Да не нужны мне ваши капельницы! Караул! Спасите!

– Так мы вас как раз и спасаем, голубушка!

– От чего?!

– Как от чего? – искренне удивился доктор. – От бешенства, конечно. Я же говорю…

– Сам вы бешеный!

– Да нет, голубушка. Я пока, тьфу-тьфу, не успел заразиться. И никого не покусал. А вот вы наших сотрудников покусали. И исцарапали. Ведь покусали?

– Конечно, покусала! Откуда я знала, кто они.

– Вот видите, значит, вас надо лечить. Но вы не волнуйтесь, мы свое дело знаем…

Тут чья-то рука легла на плечо Лени. Он вздрогнул, быстро оглянулся и услышал возмущенный голос медсестры.

– Больной!!! Вы что тут делаете?!!

Леня поспешно выдернул дуги из ушей и промычал:

– Да я это… Пошел искать туалет, а тут эта штука… Я и решил проверить, как она работает. Вот!

– Я же вам сказала – туалет у вас в палате! Тем более, вам нельзя ходить. Я же вас предупредила!

– Я больше не буду.

– Марш в палату! И если вы встанете еще один раз, я доложу о ваших похождениях лечащему врачу!

– Лучше не надо! – дернул головой Аникеев и метнулся на выход.

Леня вернулся к себе и дисциплинированно залез под одеяло. Заглянувшая через минуту в дверь медсестра довольно хмыкнула и с важным видом удалилась.

Леня вздохнул. Ему не терпелось узнать, на сколько дней рассчитан курс лечения Анны. Интерес Аникеева в данном случае был не профессиональным, а сугубо личным.