В горах пощады нет - Сергей Самаров

– Какая тогда передо мной ставится задача, Александр Григорьевич? Давай яснее…

– Трубка Мерабидзе цела…

– Трубка цела… – подтвердил Тамаров то, что уже говорил.

– Номера последних звонков должны быть в памяти трубки…

– Сейчас проверю…

Артем Василич нашел список последних разговоров.

– Да, вот последние разговоры зарегистрированы. Код – «девятка»… Это…

– Это грузинский код. Если ты позвонишь, совершенно не зная, кому ты звонишь, но сам Бессарион звонил по этому номеру, потому и ты тоже… Позвонишь и сообщишь, что на твоих глазах погиб Бессарион Мерабидзе, и в цветной картинке расскажешь, как он погиб, ты поставишь Бежуашвили в очень даже затруднительное положение.

– Каким образом поставлю?

– Никто, кроме твоего Бессариона, не мог сделать то, что он должен был бы сделать. И он шел туда, чтобы это сделать. И только его руководство знает, что он должен был сделать. Они не успеют отправить к Лорсанукову и Мовсарову нового человека. Время идет на часы… Они не успевали и раньше, когда Мерабидзе в тюрьме сидел… Но, видимо, тогда побег готовился помимо нас. А нового человека следовало еще найти. Ввести в курс не только собственного дела, но и местных дел. Тогда они, может быть, не захотели. А сейчас не смогут. Нет уже Бессариона, и некем его заменить. И что они должны предпринять?

– Что они должны предпринять?

– У них только один выход – тебе довериться…

– Не доверятся… Они меня не знают…

– Значит, у них безвыходное положение, и их миссия может считаться успешно проваленной. Они теряют все, что было задумано и подготовлено. А если доверятся тебе, то могут еще и потерять, и не потерять… Шанс все же есть. Понимаешь, о чем я говорю? Когда шанс есть, это всегда лучше, чем шансов нет… И Бежуашвили не может этого не оценить… Только сам не дави на него. Инициатива должна исходить оттуда. А ты позвонил исключительно из доброго отношения к Бессариону. И вообще позвонил во время отдыха. Копал могилу, устал. Решил позвонить…

– Понял… – согласился Тамаров. – Я позвоню.

– Не дави… Потом позвони мне с трубки Распекаева. Мало ли как трубку Мерабидзе могут прослушивать? Мы не знаем их возможностей. Американцы работают на Грузию, а потому – осторожность… Для переговоров со мной ее не используй…

– Понял… Жди звонка…

* * *

Артем Василич сосредоточился. Настроился, чтобы придать своему голосу как можно больше трагизма, но, чтобы не переборщить в интонациях, трагизм в голосе решил смешать с обыкновенной физической усталостью и преподнести грузинским разведчикам этот мутный коктейль. Если разговор будет прослушиваться и записываться, что весьма вероятно, фонологическая экспертиза должна будет оценить голос Тамарова. И по голосу будут сделаны выводы. Хотя, вполне вероятно, времени у грузинских разведчиков на изучение голоса не будет. Время в самом деле, как сказал Александр Григорьевич, идет на часы.

– Товарищ подполковник, там, наверху, – старший лейтенант Распекаев кивком головы показал в сторону перевала, – бой идет… Здесь не слышно, но мне с поста доложили. Им слышно автоматы и пулеметы. Несколько раз гранатомет стрелял…

– Рвешься меня покинуть? – отвлекся Тамаров от собственных мыслей.

– Сейчас, наверное, ментов атакуют. И наши вот-вот вступят. Помочь бы надо…

– Ты со своей задачей справился на двести процентов. Свою банду уничтожил. Оставь хоть на копейку славы товарищам. Они тоже воевать умеют. А их задача только запереть банду и не выпускать. Впрочем, я сейчас позвоню с трубки грузинского подполковника, потом позвоню с твоей, и будешь свободен…

– Понял…

Старший лейтенант отошел в сторону, держа нос и уши по ветру, то есть смотрел в ту сторону, где шел бой. Но до них звуки боя не доходили, теряясь, видимо, в низинках, которые пересекали склон. Но Распекаев в дополнение ко всему еще и понял подтекст в сказанном подполковником. Подполковник будет звонить, и старший лейтенант ему мешает. И потому приличествующую званию скромность продемонстрировал.

Тамаров вздохнул, как простонал, нашел последний номер в списке разговоров Бессариона и нажал клавишу вызова. Ответили ему сразу и, естественно, на грузинском языке. Ответили вопросом о делах и назвали Бессарионом, но Артем Василич свои полиглотские способности демонстрировать не хотел и потому кашлянул в трубку и сказал по-русски:

– Здрасте…

– Здравствуйте… – по-русски же ответил удивленный голос.

– Я звоню с трубки Бесо… – начал подполковник, показывая голосом некоторую неуверенность. – По последнему номеру, по которому он звонил…

– Кто это?

– Подполковник Тамаров Артем Василич, спецназ ГРУ… Бывший подполковник, если быть точнее. Но вы, должно быть, в курсе. Бессарион говорил мне…

– Где он сам? Дайте ему трубку…

– Невозможно…

– Почему?

– Он убит…

– Вы?..

– Нет, не я… Мы сначала в засаду попали. Менты на склоне выставили. Бесо в ногу был ранен. Там трое ментов было. Этих я сразу застрелил. Потом боялся, что на выстрелы другие подойдут, и понес Бессариона на себе в сторону. Нас опять обстреляли. Я велел ему идти, как сможет, быстро, а сам прикрывать остался. Но он уйти не успел. Десять шагов только… Его застрелили… Их шесть человек было… Две тройки… С двух сторон атаковали…

– А где они сейчас?

– Лежат неподалеку…

– Вы справились?

– Я же не мент… Я – спецназ ГРУ… Мне было бы грех с ментами не справиться…

– А Бессарион? Где он?

– Я с ним рядом сижу. Держу одну руку на глазах. У него глаза закрываться не хотят. Руку убираешь, они снова открываются…

– Что вы хотите делать?

– Сейчас начну копать могилу. Нельзя же так бросать человека. Это не по-людски… Похороню, перекрещу напоследок и зарою…

– А от нас вы чего хотите? Зачем звоните?

– Я? От вас? Ничего не хочу. Я просто поставил вас в известность. Может, кто-то захочет навестить могилу Бессариона… Она здесь, рядом с перевалом на административной границе. Со стороны Чечни он будет лежать… Потом я вернусь и крест ему поставлю…

– Это все?

– Все. А что еще-то…

– Сами что делать думаете?

– Не знаю. Одному как-то… Думается, одним словом, плохо. Устал я от беготни… Похороню Бессариона, потом высплюсь, а потом буду решать.

– Вы трубку Бесо далеко не убирайте…

– Я хотел ее вместе с ним похоронить.

– Нет, оставьте себе. Извините, мне тут посовещаться необходимо. Я вам через какое-то время позвоню… Может быть, у меня будут предложения, и они вам понравятся…