Пули над сельвой - Виктор Степанычев

Быстро пришедшие в себя зрителя бросились к Веклемишеву. Правда, близко подойти к нему они не решились, а только окружили пленника, держась на безопасном расстоянии. В руках двоих, видимо, тех, кто участвовал в его похищении, были пистолеты. По гнусным физиономиям парней Вадим понял, что если он дернется, молодчики, не задумываясь, нажмут на курки.

Но в ангаре появились и другие действующие лица. Падая в разножке, Вадим успел ухватить краем глаза, что входная дверь открылась и в проеме нарисовалась чья-то массивная фигура.

– Эй, парни, остыньте, – раздался властный голос, гулко отразившийся от металлических стен ангара. – Оставьте его мне. Я прошу вас, сеньоры!

Последняя фраза была произнесена насмешливым тоном. Похоже, этот огромный человек имел привычку не просить, а требовать и приказывать. Веклемишев узнал запоминающиеся интонации голоса-баса и отметил сходство прибывшего с фотороботом, составленным на основе показаний задержанных на кукурузном поле колумбийских помощников террористов. На встречу с Вадимом прибыл Дон собственной персоной.

На вид ему было лет шестьдесят с небольшим. Роскошная седая грива волос обрамляла смуглое лицо будто с вырубленными чертами. Национальность Дона определить было трудно. Он мог быть как уроженцем Латинской Америки, так и итальянцем, и хорватом, и португальцем. Массивное тело, несмотря на возраст, вовсе не производило впечатления обрюзглого, а наоборот – в нем чувствовалась сила и натренированность мышц.

Дон сошел со ступенек, сопровождаемый парой крепких парней, видимо телохранителей. Подойдя вплотную к Веклемишеву, он внимательно оглядел его. Они встретились взглядами и почти минуту не отрывали глаз друг от друга. Дон пристально и холодно смотрел на Вадима, не мигая, не произнося ни слова. Казалось, он желает проникнуть в его сущность и узнать, что творится в душе пленника. Правда, Веклемишеву было глубоко плевать, что хочет террорист и куда он имеет намерение влезть. Если Дон таким образом испытывал его, то выглядело это чересчур по-детски. Игрой в «гляделки» Вадим увлекался в начальных классах и, кстати, почти всегда выходил из нее победителем.

– Ну, здравствуй, Росси, – нарушил молчание седовласый.

Он назвал позывной, который сам присвоил Вадиму, руководя с земли полетом «Боинга».

– Здравствуй, Дон, – спокойно ответил Веклемишев.

– Я вижу, ты не теряешь присутствия духа, – Дон покосился на лежащего без сознания Рея.

– Привык отвечать ударом на удар, – доверчиво сообщил ему Вадим.

– То есть ты не сторонник библейского завета, который гласит, что следует подставить правую щеку после того, как тебя ударили по левой? – поинтересовался Дон.

– Кто бы другой меня спрашивал об этом? – тряхнул руками, скованными наручниками, Вадим.

– Согласен, вопрос некорректный, – величаво склонил голову террорист. – Есть более интересные темы для разговора. Например, как мог один человек сорвать операцию, которую в режиме полной секретности готовили почти полгода люди, являющиеся специалистами своего дела? Не подскажешь ответ, амиго?

– Получилось так, – безразлично пожал плечами Веклемишев.

– Как все просто! – усмехнулся Дон. – Или же наоборот: сложно?

– Случайно… – уточнил формулировку Вадим.

– Я не верю в случайности, – отрезал Дон.

– Тогда, выходит, все произошло вполне закономерно, – теперь уже Веклемишев усмехнулся. – Первоисточник, который ты упомянул, также утверждает, что всякое зло должно быть наказано.

– Я придерживаюсь того же мнения, – соглашаясь, кивнул Дон. – Потому ты и здесь. У каждого свое определение добра и зла…

Седовласый отвел тяжелый взгляд от Вадима и задумался. Веклемишев исподлобья смотрел на Дона, ожидая продолжения фарса. Разглагольствования террориста его не трогали ни в малейшей степени. Он просто не мог понять, к чему клонит этот престарелый муж.

– Я бы мог отдать приказ прикончить тебя, но решил сначала взглянуть на человека, разрушившего мои планы, – прервал молчание Дон и неожиданно довольно чисто по-русски добавил: – Ну почему вы, русские, вечно лезете туда, куда вас не просят?

Вадим был удивлен, но не подал вида. Уже второй человек здесь, в Бразилии, разговаривал с ним на его родном языке. Он помнил брошенную в телефонном разговоре отцом Софии фразу на русском. Прямо по Высоцкому: «Распространенье наше по планете особенно заметно вдалеке…»