Неучтённый фактор - Олег Маркеев

– Мастиф-неаполитано.

Старостин покачал головой.

– Рисково пса благородней себя иметь. Может на голову влезть. И прав, подлюга, будет, потому как прав у него верховодить больше. Как считаешь?

– Не знаю. – Кочубей пожевал тонкими губами. – Мой меня слушается. На счет арийских заморочек – это к Кирюше Артемьеву. Я – собачник со стажем, меня не купишь.

– А я вот всю жизнь мечтал собаку иметь, – вздохнул Старостин.

– А что не завел?

– Не до того было. То негде, то некогда.

– Заведи сейчас, кто мешает.

– Фига! Только сердцем к нему прикипишь, какая-нибудь сволочь отравит. Нагадит по мелочи, а у меня сердце кровью изойдет.

– Ну ты накрутил!

– Знаю, что говорю. Пока ты ходил, я тут подумал, за человеком так не буду убиваться, как за псом. Почему? Не знаю. Может быть… Они же в наши дерьмовые игры не играют. Божьи твари, одним словом. Это мы людишек просчитываем, через колено ломаем, давим, как клопов. Вот Карнаухова взять. Лежит, с утра уже лежит с номерком на пятке. Распластали, небось, всего. Дети его что говорят?

– Я связывался. Из морга забирать не хотят. Говорят, пусть Движение за свой счет хоронит.

– Ну говно собачье! – Старостин перекатил в губах папиросу.

– Они же с ним давно в ссоре. Характер у деда, сам знаешь.

– Все равно – говно! – Старостин по-бычьи дернул шеей. – И не спорь!

Кочубей погладил усики, всем видом дал понять, что к теме "отцы и дети" абсолютно равнодушен.

– Ладно, проехали… Ты шифровку аккуратно подкинул?

– Да. – Кочубей сразу же оживился. – Может быть, еще где-нибудь сверкнуть? В секретариате, например.

– Лишнее. Если стукачок и есть, в пункте связи ему самое место.

Старостин встал из-за стола, несколько раз прошел из угла в угол, окутывая себя дымом.

– Как тебе Артемьев?

– Нормально.

– Хм! И что вы не поделили, ума не приложу?

– Разные мы. – Кочубей отвел глаза.

«Вот это точно! – подумал Старостин – Один франт, второй хорек хорьком. Ишь, как глазенками стреляет!»

– Он верит в экономические модели, Иван. Такие лезут в политику, чтобы доказать очередную теорию, подцепленную из иностранного журнальчика. Какое-то экономическое диссидентство, если не хуже. Я бы за такое стрелял…

– Настрелялись, хватит, – отмахнулся Старостин. – А Кирюша на своем месте. Не с нашими свиными рылами в их калашный ряд лезьть.

– Кстати, он наших друзьях, Иван. – Кочубей брезгливо дернул крыльями носа, уловив спиртовой запашок. Достал белый платочек, аккуратно высморкался. – Не чересчур мы, а? Они же не любят, когда их перед фактом ставят. Как бы обиду не задавили.

Старостин круто развернулся.

– Тогда пусть купять себе новый глобус! И новую Россию на нем нарисуют. – Он развел руки. – Вот такие мы, сиволапые и косорожие! Хотите – любите, не хотите – идите нафиг. Сами знают, будут носы морщить, уйдем к узкоглазым.

– После того, как мы спалили "китайский канал", к узкоглазым на сивой кобыле не подъехать, – возразил Кочубей.

Старостин тряхнул головой.

– Не спалили, а сыграли! Красиво сыграли. Узкоглазые в таких делах толк знают, они-то оценят. Пощураться для виду, но уважать станут.

Кочубей пожал плечами.

– Мне бы твой оптимизм, Иван. День прошел, а пока результата нет.

На столе ожил телефон правительственной связи. Мелодичная трель очередью прошила вязкую тишину кабинета.

"Вас вызывает президент. Вас вызывает президент", – металлическим голосом оповестил определитель.

Старостин удовлетворенно хмыкнул, послал Кочубею торжествующий взгляд. Снял трубку.

* * *

Оперативная обстановка

Срочно

Сов.секретно

Начальнику СОП РФ

Генерал-майору Филатову

Направляю в Ваш адрес контрольную запись телефонного разговора по линии ВЧ-связи между объектом "Дед" и объектом "Зубр".

Мероприятия в отношении объекта "Зубр" осуществляются согласно Вашего распоряжения от 01.01. с.г.

Нач. 12-го отдела СОП РФ

п/п-к Кузин

* * *

Стенограмма

"Дед". – Привет. Как настроение, Иван?

"Зубр". – На букву "хе", не подумай, что "хорошо".

"Д". – Понимаю тебя, Ваня. Прими соболезнования.

"З". – Ага! Ты думаешь, для меня это личная боль? За нас, козлов, больно. Сегодня один, завтра другой… Только волю дай, начнете друг друга дырявить. Не дай бог войдет в моду!

"Д" – Это точно! Однако, есть же профессиональный риск. Вон Николай-батюшка пулю принял, как должное. Дело наше, Иван, царское, терпи, если взялся. Из наших кресел дорога одна – в каземат или на эшафот. Про персональные пенсии можно забыть, не при социализме живем.

"З". – Спасибо, утешил! Я тут мозгую, что народу своему наплести. А ты с утешениями лезешь. Их бы чем утешить? Дураков и у меня много.

"Д". – С дураками построже надо. А умные что говорят?

"З". – Пока ни с кем не советовался. Думаю, стоит устроить старику похороны по первому разряду, с гонкой на лафете, как считаешь? Заодно, кого надо в Москву высвистаем, а? Хвосты накрутим, под хвостом скипидаром намажем, а то вконец в провинции разболтались. Хозяйский кулак забывать стали.

"Д". – Можно, можно … Деньжат из казны на такое дело подброшу. Да и перед Движением я давно не выступал. Хотя, Иван …

"З". – Говори, я слушаю.

"Д". – Да так, мыслишка проползла… Ну припрутся они в Москву, наберутся здесь сплетен, пойдет бодяга гулять по провинциям. На кой нам это надо? Покой дороже.

"З". – Да я и сам об этом думал. Но ведь уже слух пошел, притравили старика.

"Д". – Слух мы прижмем. У него уже был инсульт, да?

"З". – Да.

"Д". – Вот и ладно. Объявим, помер от инсульта, а для своих запустим слух – от передозировки лекарства. Дело, мол, темное, но "контора" уже копает.

"З". – Ага, и все на тормозах спустить!

"Д". – Зачем? Копать-то все одно будем, но тихо!

"З". – Тихо копать у нас не обучены, сам знаешь.

"Д". – Я это на контроль возьму. Сейчас позвоню Филатову, хвост накручу. Или ты "за" Ларина?