Департамент "Х". Прицел бога - Сергей Самаров

– Я – Первый. Терек, как американцы отреагировали на начало своего конца?

– Взвод охраны зашевелился. Этих мне хорошо видно. Минометчиков вижу только тех, что рядом со мной. А охрану – хорошо. Как интересно...

– Что интересно?

Светало стремительно, как рассветает только в горах. Свет вышел из-за восточных хребтов не утренним мутным, а уже ярким и почти дневным. Видимость сразу стала отличной.

– Оружие интересное. Я такое еще не видел. В темноте не разобрал, теперь вижу. А я-то, наивный человек, думал, что нет на свете оружия, которое я не знаю... Предполагаю, это какой-то новый автоматический гранатомет, с которым сержант связывает большие надежды. Он выставил гранатометчика в ту сторону, откуда вылетела ракета. То есть в вашу. Перевел из-за одного заминированного бруствера за другой, тоже заминированный. Вот бы его не взрывать, чтобы потом оружие посмотреть...

– Я – Гусар, – сказал Денисенко. – Невозможную задачу ставите, товарищ подполковник. Все брустверы будут взрываться по одной команде.

– Я – Робин, – вклинился Валеев. – Я тоже этот гранатомет рассматривал. Интересная штука. Я читал про него. Американцы зовут его «умным гранатометом». Интеллектуальное оружие нового века. Имеет самонастраивающийся прицел и программируемые боеприпасы. Согласно программе, граната может взрываться на лету позади или впереди цели. То есть бруствер от нее не спасет. Пролетит и взорвется у тебя за спиной. Прицельная дальность до семисот метров. Лазерный дальномер, электронный компас, баллистический калькулятор, портативная метеостанция – вся комплектация по полной программе, не хуже, чем у моей винтовки. Очень опасная вещь. Экземпляры исчисляют единицами и только испытывают. Кажется, я слышал, что на весь Афган выделили пять таких гранатометов.

– Я понял, о чем речь, – отозвался Кирпичников. – Мне генерал про него рассказывал накануне операции. У наших оружейников есть естественный интерес к этому оружию. Терек, постарайся захватить его. Робин, скоординируй действия с Гусаром. Сначала подстрели гранатометчика так, чтобы он отвалился куда-нибудь в сторону и накрыл собой гранатомет. А потом пусть Гусар работает. Сумеете?

– Постараемся, Первый, – без энтузиазма ответил Бахтияр Ахматович. – Гарантировать не могу, потому что не я ставлю в стойку гранатометчика и не могу даже просчитать, куда отбросит его моя пуля. Но отбросить она может на несколько метров. Хотя... Он в бронежилете. Я буду стрелять не бронебойной, а простой пулей. Даже если бронежилет не пробью, метра на три от взрыва я его в любом случае отброшу. А дальше уже пусть Терек с ним работает.

– Задачу понял, – отозвался Вельчанинов. – Это меня устраивает. Правда, первоначально я назначил себе захват видеокамеры и оператора, если он останется в живых. Но это недолго переиграть. Оператор ближе к Леснику, чем ко мне. Лесник, бери его на себя. Остальным оставляем вертолет. Про него нельзя забывать. Захват осуществлять в темпе. А то улетит без нас, и Турумтаю придется еще хуже, чем по пути сюда, потому что придется на себе тащить лишнюю тяжесть...

– Задачу понял. Оператора вижу, – подтвердил Лукошкин.

– Задачу понял, – повторил и Денисенко. – Три метра могут гранатометчика и не спасти, но гранатомет повредить не должны. Я не думаю, что заряды сдетонируют. А все другое поправимо. У боевого гранатомета не может быть пластмассового корпуса. Если ударит камнем, он выдержит.

– Внимание. Я – Психо, – вмешалась в разговор Тамара Васильевна. – Слышу звук двигателей – видимо, колонна входит в ущелье. Но мне их не видно. Туман густой. Вот... Есть просвет. Вижу танк Т-62. За ним грузовик.

– Психо, Андроид, установку можете сворачивать, чтобы потом не терять время. Далай-лама, отключай энергию. Без нашего кино обошлось. У них свои грузовики и танки нашлись. Кстати, Турумтай, – Владимир Алексеевич повернулся к иранцу, – разве у талибов остались танки? Что-то я такого не слышал...

– И я не слышал. Говорили, что все танки и самолеты у них отбили в первые же дни войны. Танк – не автомат и даже не миномет. Его где-то содержать и прятать нужно. И обслуживать... У талибов нет такой возможности.

– Тогда откуда этот танк? Он ведет за собой колонну; как я понимаю, осуществляет прикрытие. Советский Союз вооружал ими афганскую армию.

– Значит, это не талибы. Это колонна правительственных войск, – предположил иранский подполковник.

– И американцы устроили им засаду?

– Афганцы не докладывают американцам, куда и зачем передвигаются. Стараются, по крайней мере, не докладывать. Считают это ниже собственного достоинства. Они у себя дома, и это справедливо. Но при этом сами они обычно требуют от натовских сил доклада. Поскольку испытания секретные, американцы докладывать не стали. А сбитый «беспилотник» подтверждает, что здесь талибы. Американцы часто бомбят с «беспилотников», потому его и сбили. Во избежание авиаракетного удара.

– Хорошенькое дельце мы заварили, – усмехнулся Кирпичников. – Но, если заварили, будем продолжать варить. И постараемся быть хорошими поварами.

– Я – Психо. Снова вижу танк в просвете тумана. И передовую машину вижу. Машина тоже советская – «КамАЗ» с тентом.

– Американцы что-то готовят, – предупредил подполковник Лукошкин. – Шесть человек вышло к обрыву. Какие-то большие неуклюжие гранаты странного вида. Высматривают, примеряются. Кстати, оба пилота вертолета здесь, среди минометчиков. Любопытные парни.

– У американцев на вооружении есть натриевые гранаты, – подсказал Вельчанинов. – Натрий взрывается во влажной среде от сильного удара и взрывной волной разгоняет туман. Сами гранаты безопасны. Я читал, что в Голливуде такие используют на киносъемках, чтобы разогнать туман. Здесь тоже, между прочим, кино снимают. Значит, будем смотреть качественные кадры, без тумана.

– Полетели гранаты... – сказал Лукошкин. – И минометы в полной готовности.

Звук мощного взрыва вырвался из ущелья. Но привычного сотрясения почвы, сопутствующего такому мощному взрыву, не последовало: все-таки натриевые гранаты имеют слабую разрушительную силу.

Зато не скажешь этого о стадвадцатимиллиметровых минах. Батарея состояла из шести минометов, и ударили они одним звучным залпом. Если и был разнобой, то грохот слился в единый устрашающий звук, который полетел не в ущелье, а над ним, по окрестным горам. И сразу за грохотом поднялся характерный вой, который издают мины в полете. В неширокую верхнюю часть ущелья они попали точно – наверху ни одного разрыва не произошло. И почти сразу – еще до того, как прекратился вой мин, – стал по нарастающей взлетать кверху грохот. Он шел большой волной, сшибая камни со стен. Долина Туманов оказалась несчастливой для афганцев. Во второй раз в ней уничтожали автомобильную колонну.

– Они накрыли сразу четыре последние машины, – сообщила Тамара Васильевна. – Те развалились, горят. Но везут они не боеприпасы, иначе взорвались бы.

– Хорошо стреляют, – сказал Старогоров. – Первым залпом – и так точно...