Нелегкий флирт с удачей - Феликс Разумовский

— Что-то мы, братва, в бледном виде. — Лысый отвернулся от экрана, выражение лица его стало страшным. — Мне это не нравится. Пора показать себя, славяне.

И показали. Едва в очередной раз заявились копьеносцы, Прохоров что было сил въехал в пах ближайшему, головой — наконец-то дорвался — раздробил ему кости носа и, вырвав чуть ли не с рукой копье, от всей души вонзил его врагу в мускулистый живот. Лысый уже вытирал окровавленный палец — им он только что пронзил супостату мозг. Быкообразный в дуэте со Злобиным кончали последнего недруга. Еще один валялся убитый точным ударом в кадык…

— Так, братва. Подъем сорок пять секунд, вооружение, снаряжение к осмотру. — Лысый высморкался, глаза его блестели. — Устроим фашистам Сталинград.

Быстро натянули кожаные штаны, опоясались медными поясами с короткими мечами-скрамасаксами и боевыми топорами-францисками, закинули за спины ивовые, обтянутые невыделанными шкурами щиты, взяли копья-фрамеи с наконечниками в форме лаврового листа и сквозь проем очутились в узком, полутемном тоннеле, в конце которого виднелся яркий свет. Коридор этот вывел прямехонько на поле, со стороны, противоположной трибуне. Миновав небольшие каменные воротца, они ступили на золотистый песок.

— Ну, блин, Асгард в натуре! — Кролик Роджер аж присвистнул.

Они находились в огромной, фантастических размеров пещере. Стены ее были сплошь усеяны крупными кристаллами гипса — прозрачными, коричневыми, желтыми, и все это великолепие таинственно переливалось в мертвенно-бледном свете многочисленных ртутных ламп. В центре была просторная площадка с оградой и угловыми постройками, воссозданная по образу Идавелль-поля, где некогда играли в шары легендарные германские боги[41]. За полем золотистым блеском сияло высокое, под самый потолок, массивное сооружение. Видимо, подобие Валгаллы — сказочного дворца, где одноглазый Один пировал с храбрейшими из павших воинов и хранил свои сокровища в сосудах из слоновой кости — ритонах.

— Так, парни, нам главное до конунга этого добраться. — Лысый опустил фрамею на плечо и неторопливо, с добродушной улыбкой первым двинулся по направлению к трибуне. — Возьмем его в заложники, загоним копье в жопу, все будет тики-так. Сейчас развернемся.

Развернуться не дали. В руках Хозяйки ада оказалась рация, и тут же из угловой постройки выскочили трое в камуфляжной форме с автоматами — пули прошли впритирку над головами, взрыли песок у самых ступней и заставили остановиться в паре шагов от алтаря.

— Не ссы, братва, хотели бы пришить — пришили бы. — Лысый миролюбиво махнул стрелкам рукой и воткнул копье в землю. — А я пописаю, пожалуй.

Слова у него не разошлись с делом — он принялся невозмутимо мочиться в сторону жертвенника. Довольно кряхтя, испуская время от времени звучные ветры… Зрители, притихнув, взирали на святотатство, но устроители зрелища не растерялись. Скоро с трибуны на поле сошли четыре воина, все как на подбор мощные, ростом с Димона. Один, уподобляясь богу-громовержцу Тору, держал в руках огромный боевой молот. Сверкнула отточенная сталь, вскрикнули принесенные в жертву пленницы, и Прохоров с бессильным бешенством увидел, что Женя осталась в одиночестве — последним кандидатом на тот свет. Захрипев, он вдруг почувствовал, как внутри словно лопнул тяжелый огненный шар, глаза его горячечно заблестели, волосы на голове стали дыбом, в душе не осталось ничего, кроме всепобеждающей, не знающей пощады ярости. Именно в таком состоянии настоящие берсерки выходили без оружия на медведя, Евпатий Коловрат сражался с тысячной толпой «поганых», а «пламенноголовый» Марций вел своих легионеров в бой.

— Суки! — Зарычав, Прохоров рванулся навстречу молотобойцу, увернулся от прогудевшей над ухом стали и с ходу, глубоко и твердо, всадил фрамею врагу между ног.

Сознание его будто переместилось в какой-то параллельный пласт бытия — время здесь текло совсем по-другому, тело двигалось с убийственной целесообразностью, а смерть была не самым страшным, что может случиться с человеком.

— Суки! — Изнемогая от клокочущей ярости, Серега выхватил меч-скрамасакс — короткий, с длинной рукоятью, украшенной руническим именем «Пронизывающий», и, вертясь волчком, бешено вскрикивая, принялся рубиться с тремя берсерками одновременно.

Тут подоспели лысый, Димон и Кролик Роджер, метнув копья, взялись кто за меч, кто за топор — только шерсть полетела клочьями со звериных шкур. Через неполную минуту берсерки уже распластались по земле — трое остывали, один корчился в предсмертных муках, прижимая ладони к распоротому животу. Его отливающие перламутром внутренности были облеплены песком.

— То-то же, сволочи. — Со страшным звериным оскалом Димон потащил раненого к алтарю, бросил на груду тел, перерезал горло и, кривляясь, принялся скакать, выть, трясти в воздухе окровавленным мечом. — Один капут! Один капут!

Такое святотатство ему вышло боком. Хозяйка ада поднесла к губам рацию, раздался одинокий выстрел, и Димон упал к подножию алтаря с пробитой головой, а на поле с диким воем повалили берсерки — не менее полудюжины. И началось…

— Ну, суки. — Прохоров, ощерясь, отбил клинком топор, резко присев, рубанул по мускулистому бедру и, испытывая яростное упоение, располосовал врагу шею — только кровь брызнула фонтаном из рассеченных артерий. Скрамасакс он держал двойным хватом и работал им как японской катаной — никакого фехтования, контроль средней линии, ни одного пустого движения. Не дураки были азиаты, создав эту уникальную, математически выверенную систему ведения боя, экономичную и действенную. Еще какую действенную! Покончив со своим противником, Прохоров пришел на помощь Злобину, полоснул хрипящего берсерка по животу, и лицо его тут же скривилось от презрения — под распоротой кожей куртки был кевларовый бронежилет.

— Хитрожопый, да? — Мгновенно сменив тактику, Серега ушел вниз, сделал перекат и сунул меч снизу вверх. Берсерк выронил топор, страшно закричал и, прижимая ладони к паху, начал медленно опускаться. Тут к нему подскочил Кролик Роджер и поставил точку ударом в голову…

— Мочите их, парни, мочите, помянем Димона. — Со зловещей улыбкой лысый разрубил врагу колено, подсек, бросив навзничь, приготовился добить, и в это время произошло непредвиденное. Поверженный берсерк выхватил ствол и выстрелом в упор превратил его лицо в кровавое месиво, В то же самое мгновение над полем раздался властный окрик, и автоматные очереди заставили сражающихся остановиться. Наступила тишина, только хрипло стонали раненые да подобно океанскому прибою волновалась возбужденная толпа. Двое уцелевших берсерков, прихрамывая, убрались, а к Прохорову и Злобину в сопровождении автоматчиков приблизилась сама Хозяйка ада… И они услышали чистейшую русскую речь:

— Снимайте все с себя, а то яйца поотшибан Живо!

В руке она сжимала «беретту-92» модели «S» и в подтверждение своих слов добила пулей в сердце раненого берсерка, застрелившего лысого.