Крутой опер - Владимир Черкасов-Георгиевский

— Да я-то, если начистоту, всей душой. А как она, не знаю. Правда, согласилась с Мишкой ко мне в гости прийти.

— И это в крайнем случае, Серега, я улажу. Поговорю с ней.

— На все-то ты, Саня, готов! — Капитан рассмеялся. — Оставь мне хоть немного.

— Да все твое, — ответил Хромин. — Не сомневаюсь, ты за Лешу и Мишку-сироту поквитаешься. У вас в службе ведь тоже свои неписаные законы. Пусть Оса ответит как «мусор поганый» перед «правильным ментом».

Глава пятая

Кострецов пошел к Ситникову.

Петя, увидев его на пороге, произнес:

— Слыхал, слыхал уже о твоих новых подвигах, живец! Быстренько киллеры от заглота такого дохнут. Всех подсек!

— Последний погиб случайно, — возразил Сергей, — не хотел я этого. Это он, гад, Лешу Бунчука убил. Надо было б его допросить. О том, что Осиповский велел ликвидировать Бунчука, мне Яша Тундра намекнул.

— Яша прорезался?

— Да, пытался по телефону уладить со мной отношения, перед тем как совсем слинять. Рассказал, что кличка у Осиповского среди его бандитов — Оса.

— Удачная кликуха, — оживился Петя. — Майор на осу вполне походит: удлиненный и кусачий. Чего еще Тундра сказал?

— Больше ничего. Хотел меня купить сведениями о гибели Бунчука, но не вышло у него. Надо добираться и до этого хищного стукачишки. Чем он лучше бандитов Осы?

— Правильно, Серега, что на сделку не пошел. Всякая шелупень своим говном тор-гануть норовит. Пусть знает свое место. Не все ж у нас осы полосатые.

— Конечно, — улыбнулся Кострецов, окинув взглядом могучего Петю, — есть и шмели.

Ситников с достоинством спросил:

— А что, плохо я нажжужал?

— Еще пожужжать придется. К Осиповс-кому у меня Вика приставлена. Сразу сообщит, если что новенькое. А мы с тобой давай прикинем, как нам и Яшу не упустить.

— И нашего Яшу, и гуоповского Ашота! — Петя потряс ручищей. — Оба преступники. Хватит им стукачеством отмазываться. Откуда у Ашотки на даче денег склад?

— Вот и насадим обоих на один крючок — на эти денежки. Сейчас я к Ашоту за бабками Ворона пойду. А потом ты заруливай и лепи про Яшино дачное местонахождение. Ашот спасать свои деньги во «Фламинго» кинется. А дальше увидим, что из их разборки выйдет.

— Не что, а кто, — усмехнулся Петя. — Как бы не перебили друг друга.

— Это, Петро, их проблемы. Пускай осы окончательно перекусаются, а мы потом итог подведем. Ашот у нас на оплате киллера Ворона завязнет. А Яша — на организации убийства Молота. Повяжем эту парочку, еще что-нибудь раскопаем.

Они обсудили сценарии бесед с Ашотом.

Кострецов прошел по Сретенке к закусочной Ашота. Перед тем как войти, он по-блатному сдвинул борта куртки к плечам, набычился — для пущего бандитского шика — и вразвалку заявился в зал.

Ашот увидел его из-за стойки. Вышел оттуда, кивнул в сторону подсобки и сам в нее направился.

Капитан проследовал за ним.

В подсобке Ашот гостеприимно указал Сергею на диван, поставил на стол коньяк. Сказал, подмигнув:

— В рабочее время только коньячок теперь употребляю, честное слово. Почти завязал с марафетом.

Перед Вороном он хотел выглядеть «со-лидняком», словно извиняясь за их первое, близкое знакомство, когда Сергей помогал ему уколоться.

— А у тебя и вид совсем другой, Ашот. Будто бы помолодел, — искренне сказал Кострецов.

— Снимай куртку, понимаешь. Посидим, рассчитаемся, выпьем.

Собираясь помочь Сергею, он схватился за его раненую руку. Тот сморщился от боли.

— Полегче, Ашот.

— Что с плечом, дорогой? — обеспокоенно спросил Ашот.

— Да я ж тебе толковал, что несладко мне на Москве. Вот, подстрелили.

— Кто?

— Думаю, люди Яши Тундры. Разнюхали обо мне по замоченному у Тундры в доме напарнику. Прижали тут на одной блатхате.

— Что ты говоришь! — Лицо Ашота исказилось в трагической гримасе. — Неужели эта паскуда все шустрит?

— Выходит, так, Ашот. Поэтому выпивать у меня времени нету. Давай бабки, и я с вашего города канаю.

Ашот прошел к сейфу, извлек оттуда пакет с восемью тысячами долларов. Положил его перед Сергеем на стол.

Сел и с забегавшими маслинами глаз пробормотал:

— Ворон, какие же у Тундры могут быть люди? У него только Толяныч надежный был.

— Какие? — переспросил Сергей, засовывая деньги в боковой карман куртки. — А такие же, как у тебя на него объявились. Ты меня на него нанял, а он — других.

— Расстроил ты меня, дорогой.

— А я, Ашот, еще больше расстроился. Едва отстрелялся от них. Ну, бывай здоров!

— Погоди, Серега. Как думаешь, сам Тундра на Москве?

Кострецов изобразил задумчивость. Потом сказал:

— Нет. Иначе бы он сам захотел со мной разобраться. Руководит откуда-то киллерами. Но я уж, извини, боле с ним воевать не стану.

— Я тебя и не прошу. Рад, что ты живой, честное слово.

— Ты о себе подумай, — сказал Сергей, вставая. — Те мокрушники пока за мной бегают, а завтра за тобой придут.

Он ушел, оставив Ашота в отчаянном раздумье.

На улице Кострецов кивнул Ситникову, притулившемуся на противоположной стороне Сретенки.

Опер Ситников не торопясь пересек улицу, вошел в закусочную и направился к подсобке. Открыл дверь.

Ашот поднял к нему печальное лицо.

— Ашот, опять ты смурной. — Петя развел руками. — А последний раз королем был.

Армянин вяло пошевелил пальцами.

— Яша Тундра по новой за меня взялся, понимаешь.

Ситников сел на диван, положил ногу на ногу. Заинтересованно спросил:

— А ты откуда знаешь?

Ашот из-за такой постановки вопроса еще больше встревожился:

— А я что, не должен знать? Все знают, только я не знаю!

— Да кто все-то?

— Ладно, Ситников. Я по твоему лицу вижу, что с недобрыми ты вестями на этот раз пришел, честное слово.

Петя медленно закуривал, чтобы потянуть паузу. Ашот нетерпеливо сказал:

— Что молчишь?

— Есть некоторые данные по твоему Яше.

— A-а, значит, точно мне люди передали! Шустрит Яша. Какой живучий, козел!

— Знаешь, Ашот, чувство мести-то, оно некоторых и из гроба заставляет встать. Но ты особо не дергайся. Видели Тундру не здесь, а под Москвой. Где-то около станции Поваровка.

— Что-о?! — выкатив глаза, вскричал Ашот.

— А что? — удивился Петя. — Известны тебе те места? Это по Ленинградке. Вроде бы спокойно там, никаких преступных группировок.

Ашот быстро налил себе в стакан коньяка.