Во имя славы. Книга первая - Илья Игоревич Савич

победа или поражение. Да и война эта не важна ни для вагров, ни для франков. Пара строчек на жёлтом пергаменте — вот что останется для потомков. Но отголоски этой войны создадут нечто великое. Как маленький камешек, брошенный в воду, пускает волны далеко вокруг, так она положит начало… — Трувор прервался. Решил умолчать, что поведали ему боги. А затем как очнулся: — Ты, Дражко, сможешь только быть унесённым такой волной. Оседлать её — удел других.

Как и подобает, волхв видел всех насквозь. Дражко был тщеславным, гордым, жаждущим славы. Наличие более достойных он не принимал, поэтому ответ не вызвал удивления:

— Мне бы попасть под волну, — усмехнулся Буревоич. — А уж там разберусь, кого с седла сбить.

Трувор ухмыльнулся.

━─━────༺༻────━─━

— Ладью соберём. — Удо вытянул Дражко из собственных мыслей.

Они уже почти достигли Ругарда, но путь будто проходил в полудрёме. Запомнились только фрагменты, вроде внезапной тряски от порыва ветра, непристойная шутка от Большака, да торговый кнорр*, покидавший порт Ральсвика. Кажется, Веремуд знал владельца. Даже пришлось ненадолго задержаться — он выменивал безделушки, купленные в Арконе, на пару мешков воска. И пока ждали, Дражко заметил на борту кнорра знакомое до скрежета в зубах лицо. Олаф покидал Руян. И слава богам.

(*Кнорр — торговый корабль, широкий и вместительный, но медленнее боевых драккаров)

— Чего?

— Дружину. Людей хватит, чтобы наполнить корабль. Ты же об этом задумался? Многие недовольны, хотят вернуться в Стариград. И не только молодняк — опытные гридни желают присоединиться.

— Да, сам слыхал! — к ним подъехал Векша. — Многие наслышаны о наших подвигах и твоей удаче.

Лютич славно погулял в Арконе, но на утро был свеж и весел, чем раздражал Большака и Деяна. Их мучила тошнота.

— А Веремуд?

Вряд ли найдётся другой кормчий, готовый отправиться с ним.

— Для него Ариберт как сын, — без сомнений заявил Удо. — Я вообще удивлён, что «Лебедь» до сих пор стоит в Ральсвике.

Наконец-то всё складывалось именно так, как хотел Дражко. Дружина готова пойти за ним на войну. Ладья только и ждёт, чтобы наполнить ветром парус, а там, за морем, — враг, которого нужно сразить.

«Ингигерд»

Кипучее желание битвы успокоило мимолётное воспоминание о сладких поцелуях.

— Созвать люд? — спросил Удо.

— Погоди. Сначала надо покумекать обо всём.

— Чего кумекать-то?! — удивился Витцан.

Вот уж кто порывался в бой! Витцан пропустил все сражения и хотел наверстать упущенное.

— Надо выдвигаться поскорее! — поддержал Цедраг.

— Позже. — отмахнулся Дражко.

За холмом показались дворы в окрестностях Ругарда. У реки поднимался дым из печи, послышался лай собак. Душа потребовала тут же очутиться дома, и Дражко пустил коня в галоп.

— Я скажу, когда придёт время! — крикнул он, удаляясь от дружины.

— Странный он. — цокнул Деян.

— Да, — кивнул Удо. — Странный…

━─━────༺༻────━─━

Лицо обдувал влажный ветер, с крон над головой падали дождевые капли. Но мрачное серое небо светлело, тучи уходили прочь, открывая солнце.

«Ещё ничего не решено, Трувор! — весело думал Дражко. — Может, есть третья дорога. Вот — счастье! Здесь и сейчас, и я знаю — оно мне и нужно!»

Война подождёт. Скоро наступит осень, так что Людовик недолго сможет ходить по землям Мстивоя. Покусается франкский пёс, да вернётся в конуру. А уж весной, когда дома всё устаканится, — в ладью, и на выручку. Глядишь, Святовит к тому времени сам укажет руянам воевать ублюдков.

Копыта били по влажной земле, пуская брызги. Прохожий показался внезапно, еле успел отпрянуть, но наглотался грязи и кричал что-то вслед.

Неважно — скорее бы увидеться с ней!

— Ингигерд! — воскликнул Дражко, ворвавшись через ворота. — Инги!

Уезжал он всего лишь на сутки, но вёл себя, будто отсутствовал не один месяц. Смешно. Но к чёрту всё! Пущай хохочут, ведь душа кричит от радости.

— Я вернулся! — Дражко спрыгнул с седла, когда навстречу вышла матушка.

От её вида почему-то сразу утих пыл. Оглядевшись, он заметил странные потупленные взгляды челяди и встревоженную Радиславу на крыльце.

— Что-то случилось? Где Ингигерд?!

— Сбегла твоя ненаглядная. — Мила не собиралась проявлять жалость. Материнское сердце сжималось, но так будет лучше, уверяла она себя. — Ночью. Ещё и лодку украла, паскуда.

Мир остановился. Звенящая радость сменилась опустошением. Ноги подкосило. Дражко пошатнулся, прислонился к столбу, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

— Она не могла… Не верю!

— Уж не сомневайся, — обрубила матушка.

Вдруг тоска сменилась гневом. Тело вновь окрепло, а бледное лицо налилось кровью. И всё потому, что он вспомнил Олафа на корабле, уходящем из Ральсвика.

— Это он!

— Ты о чём? — удивилась Мила. — Эй, куда?!

Вместо ответа Дражко вскочил на коня и погнал прочь.

Живко прижался к стене сарая, боясь высунуться. Казалось, стоит только показаться, все сразу поймут, кто виноват.

— Вот проказник! — выпалила Мила.

Она не выглядела разочарованной. Скорее наоборот. Однако от этого легче не стало.

Позже Буревой с Ратмиром пустились вдогонку, узнав что случилось. Вряд ли это могло чем-то помочь.

━─━────༺༻────━─━

Дражко гнал лошадь через весь остров, пока бедное животное едва не свалилось с ног. У берега пришлось спешиться, бежать до песочной отмели, с которой ещё виден был парус удаляющегося кнорра.

«Решение уже принято», — проскочило в голове.

— Да, — процедил он сквозь зубы. — Так оно и есть, Трувор. Только не мной!

Олаф не упустит возможности поживиться на грядущей войне. Рано или поздно он появится там, тогда и настанет час расплаты.

━─━────༺༻────━─━

Ругард кипел этим вечером. Новость о Дражко, который вопреки Святовиту решил собрать дружину в поход, разлетелась по хуторам и разнеслась по всему Руяну. Многие возмутились наглости юного воеводы, другие же собирали вещи. Разгневанный Вислав собрал вече на главной площади. Пришли главы всех родов, в том числе и Буревой. Он был особенно хмур, ловя на себе косые взгляды соседей.

Княжеской немилости Дражко не боялся. Больше волновал отец, но теперь пути назад нет. Развилка уже пройдена.

Старшины расселись в ожидании Вислава. Переговаривались, перешёптывались. Все, кроме Буревоя. Висмар сел возле друга, но тоже решил не болтать попусту.

Князь присоединился в сопровождении всей ближней дружины, чем вызвал взволнованный гул. Даже Буревой забеспокоился. Однако наступила тишина, когда Вислав поднял руку в жесте:

— Вчера Святовит сказал своё слово. — Он обвёл взглядом присутствующих, прищурившись из-за отсутствия виновника. — Справедливое слово. Мстивой — мой брат, но он предпочёл откупиться, а не сражаться со мной плечом к плечу против христианских овц. И потому должен принять последствия. Руяне не придут на помощь. Наши ладьи останутся на острове до весны.

Жупаны согласно закивали, бормоча себе под нос. Вислав выждал паузу и продолжил:

— До меня дошли слухи, что