Гори в аду, мразь… - Александра Попова

— Ну это мы ещё посмотрим… — произношу я.

— Что здесь происходит? — спрашивает охранник и подходит к нам.

— …Ничего. — на автомате отвечаю я, беру Сашу за руку и мы встаём на ноги. — Просто общались…

Мы отходим от колледжа и садимся в машину, которая ещё сегодня утром была в полицейском участке на проверке.

Оба тяжело дышим. Я ХОЧУ ЕЁ УНИЧТОЖИТЬ! Стереть с лица земли, сжечь и закопать… Убить её самым жестоким способом… Она не заслуживает того, чтобы просто жить…

— …Ты записала разговор? — внезапно спрашиваю я у Саши.

Она достаёт мобильник из кармана, снимает блокировку и улыбается.

— Да. — она смотрит на меня. — Разговор у нас.

Я улыбаюсь ей в ответ и выдыхаю. Хватаюсь руками за голову и растрёпываю свои волосы.

— Слава Богу. Осталось немного…

* * *

— Пап, прости, но я вряд ли смогу пойти с вами… — говорит Саша.

— Что-то случилось? — спрашивает Сергей.

— Можно сказать и так… — девушка выдыхает. — Кирилла подставили и хотят посадить…

— За что?

— Это очень увлекательная история… — говорю я и присаживаюсь за стол рядом с мужчиной. — Мне подбросили 10 килограмм наркотиков…

— Ё-маё… — говорит Сергей.

— Папа, а что такое наркотики? — спрашивает Настя.

— Солнышко, я не думаю, что тебе стоит об этом знать… — говорит Саша и улыбается.

— Пойдём я покажу тебе, какие у меня есть карандаши и блокноты? — спрашивает Даша у Насти.

— Пойдём!

Даша подмигивает мне, я улыбаюсь ей в ответ. В следующую секунду она с Настей выходит из кухни, чтобы маленький ребёнок не «впитывал» всё то, о чём мы сейчас будем тут разговаривать.

— Твои родители знают? — спрашивает Сергей у меня.

Я молча киваю головой и сжимаю кулаки. Ещё как знают…

— А вы знаете, кто подбросил?

— Да. — говорит Саша. — Моя бывшая подружка Лера… Сегодня мы вывели её на чистую воду и записали разговор. И это — единственное, что у нас есть против неё…

— Полиция куплена. — говорю я. — Мне конец…

Саша подходит ко мне и обнимает. Я обнимаю девушку в ответ и чувствую, как она дрожит. Волнуется…

— Тебе нужен хороший адвокат. — говорит Сергей.

— Родители как раз сейчас занимаются его поиском. Скоро должны вернуться домой.

— Пап, у тебя нет никого из знакомых, работающих в полиции? — спрашивает Саша.

— В том то и дело, что нет… — огорчённо говорит мужчина. — Даже не знаю, что и сказать…

Я выдыхаю. Саша прижимается ко мне и тяжело дышит. Снова переживает. Я крепко обнимаю её в ответ и носом утыкаюсь в её шею. Чувствую аромат её сладких духов и закрываю глаза.

Мы всё выдержим, моя девочка… У нас всё обязательно получится.

И мы обязательно будем счастливы…

* * *

Суд идёт уже битый час. Судья за это время раз 500 упомянул о наркотиках, найденных в машине. В зале сидит куча людей, которые в тот момент находились на вечеринке… Лера нехило им всем заплатила, потому что я точно знаю — все были пьяными и никто ничего не помнит. Но каждый готов врать за деньги.

Всё оборачивается против меня. Каждый, кто зовётся «свидетелем» несёт такую чушь, что уши в трубочку сворачиваются… И откуда они всё это придумывают?

Я смотрю на Сашу. Её колотит от всего того, что происходит. Лицо покраснело, глаза на мокром месте… Но мы оба знаем, что всё будет хорошо.

Я ловлю её взгляд и улыбаюсь. Она улыбается мне в ответ и мне становится немного легче — я не могу спокойно реагировать, когда она находится в депрессии или истерике… Или хотя-бы когда она вот-вот расплачется… Моя маленькая девочка…

Всё будет хорошо. Осталось только дождаться, когда работа моего адвоката вступит в силу и он всем покажет компромат на Леру. И вот тогда мы точно выиграем.

— И так, суд выносит приговор. — говорит судья. — Назначить Воронцову Кириллу Александровичу 10 лет лишения свободы по статье…

Я не слышу больше ничего. ЧТО ПРОИСХОДИТ?

Смотрю на адвоката с недоумением и полным шоком. Он смотрит на меня в ответ. Почему он молчит и не показывает всем компромат на Леру? Почему он просто сидит? Это точно мой адвокат? Если да, то почему он отмалчивается?

— Прости, Кирилл. — говорит он. — Но они заплатили мне больше…

В животе всё переворачивается. Такое чувство, что я теряю сознание… Тело охватывает нервная дрожь, кулаки автоматически сжимаются. Ногти больно впиваются в ладони. На лбу выступают капельки пота.

…Адвоката перекупила Лера…

Я смотрю на Сашу. Она не верит во всё услышанное. По её щекам стекают слёзы. На лице ужас и страх.

— Суд окончен. — говорит судья.

— ПОДОЖДИТЕ! — кричит Саша, но никто не обращает на это внимания.

Она тяжело дышит, соскакивает со своего стула и бежит к решётке, за которой нахожусь я. Я также подбегаю к краю, чтобы хотя-бы к ней прикоснуться, но её хватают полицейские и силой тащат в сторону выхода.

— САША! — кричу я.

— ЭТО ОШИБКА! — кричит она. — КИРИЛЛ!

Она пытается вырваться и подбежать ко мне. Я больно раскусываю губы, тяжело дышу и смотрю на неё.

Это — последний раз, когда я её вижу…

Кто-то заламывает мои руки и я вскрикиваю от боли. Меня выводят из клетки и тащат в сторону камер. Настолько крепко держат, что сопротивляться просто нет смысла.

Я в последний раз смотрю на Сашу. У неё истерика. Она что-то громко кричит, рыдает и пытается вырваться из рук полицейский, но это бесполезно.

Моя девочка… Мы проиграли. Всё подстроено против нас…

— Не дёргаться! — говорит полицейский.

— Это ошибка! — кричу я. — Я ни в чём не виноват!

Но меня будто и не слышат…

Я теряюсь во времени. Мне кажется, что всё происходит слишком быстро… Голова начинает болеть, разум туманится… Я ничего не понимаю…

Меня «забрасывают» в маленькую тесную камеру и мгновенно закрывают железную дверь.

Я стучу по ней. Кричу, чтобы меня выпустили и дали увидеться с Сашей. Разбиваю руки в кровь.

Тяжело дышу. Я не верю… Не верю… НЕ ВЕРЮ!

У нас перекупили адвоката и сделали всё, чтобы меня закрыли здесь… Меня колотит. Мне невыносимо больно и я не могу поверить, что всё это действительно произошло так…

Я оборачиваюсь и выдыхаю, пытаясь привести мысли в порядок.

Маленькая комнатка с одинокой кроватью. Опять эти тошнотворные зелёные стены. И маленькое окошко прямо под потолком.

Я хватаюсь за голову. Опираюсь на дверь камеры и медленно сползаю по ней вниз, смотря в одну точку.

Я не верю во всё происходящее. Не верю, что я здесь.