Генеральная зачистка - Александр Тамоников

– Отчасти… Что ты решил по Депутату?

– А что бы ты решил по нему?

– Понятно. Черканский мертв?

– Пока живой. Но под контролем.

– Чего ты медлишь?

– Убрать его я всегда успею, для этого много ума не надо. А вот подставить его, если вдруг где-то в цепи наркоторговли произойдет сбой, будет гораздо умнее и полезней. Так что пусть пока посидит в подвале на воде и хлебе. После кабаков и девочек это наказание похуже мгновенной смерти. Особенно для такого типа, как Черканский, привыкшего к красивой, роскошной жизни…

– Значит, Депутат нейтрализован?

– Как и его подельник Комар… Надеюсь, больше у тебя по этой теме вопросов не возникнет?

– Только один. Не хватится ли кто Депутата или Комара?

– Если только шлюхи, что остались без работы…

– Хоп! Я все понял.

– А теперь ты ответь мне на вопрос, Умар. С чего это вдруг ты стал пытаться контролировать мои дела? Только о партнерстве лапшу мне на уши не вешай. Скажи откровенно, что тебя беспокоит?

– Откровенно? Хорошо. Меня беспокоит то, что в последнее время вокруг тебя происходят странные вещи. Это и самодеятельность Депутата, и неожиданная одновременная смерть помощника и телохранителя, и мгновенное появление взамен них новых людей, причем из спецслужб, и раздрай с Лавадской… И все это, по сути, в течение одного месяца. И вот это, Константин, не только волнует меня, но и настораживает. Уверен, тебя бы тоже насторожило, если у меня произошло бы подобное. Или я не прав?

– Да, прав, конечно, – вздохнул Строгин. – Мне тоже не по душе события последнего времени. Особенно гибель Юрия. Он все же был моим племянником. Я его и в МВД тащил, и после увольнения дал возможность прилично зарабатывать… Но так уж получилось, что Юра погиб, и Жуков тоже, и Депутат чуть было не залетел… Временные трудности. Черная полоса. Иногда так бывает: все идет замечательно – и вдруг несчастье или проблемы. Переживем! Тем более сейчас работы по наркоте много, а самый лучший врач – это время и дело.

– Стареешь ты, генерал… На философию тянет…

– А ты разве молодеешь, Умар? Всем нам скоро отчет перед Всевышним давать. И рай, по делам нашим, нам с тобой, Умар, никак не светит… Ладно, мне надо делами заниматься.

– Коньячку выпей, взбодрись!

– Я знаю, что мне делать. И прошу, не звони больше по пустякам.

– Хоп! Удачи, генерал.

Строгин положил трубку на рычаги телефонного аппарата и обвел взглядом офицеров антитеррористической службы, снявших наушники:

– Ну, как вам разговор с Умаром?

– По-моему, он что-то подозревает, – проговорил Тимохин.

– Нет, – ответил Строгин. – Все это ерунда, обычное стремление пусть и опытного, авторитетного, но, по сути, обычного бандита показать себя умнее, чем он есть на самом деле.

– Но откуда у него информация по рабам и проституткам, а главное, по Лавадской? Кто-то из ваших людей сливает ему информацию?

– Никто отсюда ничего Умару не сливает. У Колгаева во многих городах России есть свои люди, тем более в Москве. Они, говоря языком военных, отслеживают обстановку в тылу противника, определяют легкодоступные цели для проведения террористических акций, по его команде провоцируют межнациональные конфликты, приторговывают наркотой, подкупают сотрудников правоохранительных органов, снимают квартиры, превращая их в притоны. И многое другое, чтобы нанести хоть какой-то вред Москве. Закрытие салона «Бергета» и исчезновение из привычных мест рабов Депутата не могло оставаться без их внимания. Вот Умар и получил нужную информацию. Конечно, он волчара матерый, опасность чувствует, но не может понять, что она собой представляет и откуда исходит. Да тут еще Дуев со своей кровавой местью и конфликтом с вашим майором подлил масла в огонь… Он же наверняка о разрыве с Лавадской Умару сообщил. Но все это пройдет, как только Умар получит свой груз. Тогда все его страхи рассеются. Ведь, по логике, если бы российские спецслужбы знали о поставках вооружения из Москвы в Дагестан, то тут же отреагировали бы на это. Перехватили бы баржу, меня арестовали, да и в Дагестане охоту за самим Умаром устроили бы. Но ничего подобного не происходит. Вы работаете нестандартно, поэтому Умар просчитать ваши действия не в состоянии. Если бы он знал, кто работает против него, то тут же, бросив все, слинял бы в Турцию. Вся наша беда в том, что мы не предполагали, кто займется нами. Я даже не рассматривал варианта, что попаду в сети Главного управления по борьбе с терроризмом, а уж Умар – тем более. Но все когда-то заканчивается…

– Хорошо, – сказал Феофанов, – вы свободны, Строгин. Ступайте в гостиную.

– Я хотел бы прогуляться на свежем воздухе…

– Позже. После обеда мы предоставим вам такую возможность.

Бывший генерал, как-то сразу постаревший, сгорбившись, покинул кабинет. Сразу после его ухода появился капитан Дрозденко, несший службу на втором этаже.

– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант? – обратился он к Феофанову.

– Что случилось, капитан?

– Лавадская истерику устроила. Требует встречи с вами, товарищ генерал.

– Требует? – усмехнулся Феофанов. – В ее ли положении что-то требовать? Кстати, что у нас по ее любовнику, водителю Крюкову?

– Особо ничего, – ответил Потапов. – Выполнял иногда поручения Строгина, но больше возил по магазинам госпожу Лавадскую.

– И довозился, – вставил слово Шепель. – Тоже придурок, нашел с кем связываться…

– Любовь слепа, как говорится, – проговорил Тимохин.

– Так, – сказал Феофанов, – надо успокоить Лавадскую. И лучше всех это может сделать майор Шепель.

– Почему я?

– Ну, не мне же или Потапову идти разбираться с молодой хищницей… А ты, Миша, у нас на все руки мастер. Пойди к Лавадской и скажи: если не успокоится, то у Крюкова могут возникнуть проблемы. Серьезные проблемы. А в подробности вдаваться необязательно.

Михаил повернулся к Дрозденко:

– А ты, Андрюша, что, не мог шугануть эту шалаву?

– Я на посту, моя задача обеспечить охрану клиента.

– Клиента… – передразнил его Шепель. – Идем, охранник, сейчас госпожа Лавадская у нас надолго заткнется.

И действительно, Шепель вернулся спустя пять минут. Доложил:

– Лавадская больше не будет выставлять какие-либо требования.

– Чем ты успокоил ее? – улыбнулся Феофанов.

– Предупредил, что если она хоть еще раз поднимет шум, то я лично пристрелю ее хахаля. Ну, стволом покрутил перед напудренным носиком…

– Представляю, какая при этом у тебя была физиономия! – рассмеялся Тимохин.

– Нормальная… Но Вика испугалась. А что? Мне задачу какую ставили? Успокоить бабу. Я ее и успокоил…