Икона для Бешеного - Виктор Доценко

К вящему удивлению Бешеного, находившегося у своего наблюдательного пункта у окна, Иван прибыл в задрипанных «Жигулях» первой модели. Никакой машины с охраной поблизости видно не было. Савелий на всякий случай позвонил боевикам и посоветовал им обследовать ближайшие окрестности на предмет затаившегося где‑нибудь автомобиля с охраной. Через полчаса ему сообщили, что никаких транспортных средств с крепкими ребятами в поле зрения нет, а в «Жигулях» сидит один водитель, тщедушный мужичок средних лет.

«Что ж, — подумал Бешеный, — такая самонадеянность объекта значительно облегчает задачу».

Он сказал боевикам, что сообщит им, как только объект выйдет из подъезда.

Тем временем в квартире Эльзевиры Готфридовны начался светский ужин. На столе были овощные и фруктовые салаты, а на горячее Марта подала картофельные драники с изысканным грибным соусом. Надо отметить, что все блюда были сервированы на старинных фарфоровых тарелках и тарелочках, а разнообразные травяные чаи, которые Иван любил и которым отдавал дань, подавались в антикварных чашках.

Гость традиционно величал Эльзевиру Готфридовну «мадам» и еще в передней, галантно целуя ей руку, произнес:

— Вы, как всегда, выглядите совершенно ослепительно, мадам!

А вы, князь, хоть и не дамский угодник, но неисправимый льстец. Видно, кровь ваших предков, а среди них было множество придворных, дает о себе знать, — рассмеялась Эльзевира низким голосом.

Она всегда называла Ивана «князь», хотя и знала его настоящее имя, от которого он отказался.

В отличие от Икса и тысяч остальных людей, вздрагивающих даже при упоминании этого человека, Эльзевира нисколечко его не боялась и обожала его дразнить.

Как хорошо воспитанная дама, отвечу вам комплиментом на комплимент, — наливая гостю чай из немыслимой травяной смеси в фарфоровую чашку XVIII века, сказала Эльзевира. — Для своих немалых лет вы тоже выглядите совсем, неплохо, но выглядели бы еще лучше и бодрей, если бы не сторонились женщин.

У всех нас есть свои маленькие слабости, — не поперхнувшись, проглотил милую колкость Эльзевиры Иван, с удовольствием прихлебывая горячую ароматную жидкость. — Человек, не встретивший свою половину, заслуживает не иронии, а сочувствия.

Не могу я вам сочувствовать, князь, — кокетливо улыбнулась Эльзевира. — Боюсь, что вы были очень привередливым женихом, а мужем бы стали совершенно невыносимым.

А вы не хотите попробовать? — хищно осклабился Иван.

Вы что, делаете мне официальное предложение? — притворно удивилась Эльзевира и, как положено приличной и хорошо воспитанной представительнице слабого пола, потупила глазки.

Именно так, дорогая Эльзевира Готфридовна! — торжественным тоном произнес Иван. — Прошу оказать мне честь и согласиться стать моей законной супругой!

Валяя дурака, он вскочил со стула, вытянулся по стойке «смирно» во весь свой немалый рост, а потом не очень ловко упал на одно колено и, изображая страсть вновь припал к ее руке. Перед этой женщиной, в любовниках которой состояли короли и герцоги, Иван не считал унизительным преклонить колени.

Встаньте, князь, — томно произнесла Эльзевира. Ее эта ситуация очень позабавила. — Признаюсь вам честно, что я уже с большим трудом вспоминаю всех своих мужей и любовников, но, поверьте, я никогда в жизни не сходилась с мужчиной по расчету. А изменять своим принципам в мои года уже поздно.

Иван с некоторым усилием поднялся с колен.

Похоже, вас мучает артроз, — с сочувствием произнесла Эльзевира, — я дам вам чудодейственную мазь. Она снимет приступ боли буквально через пять минут.

Эльзевира подошла к небольшому старинному шкафчику красного дерева, выбрала среди множества стоящих там скляночек одну и протянула Ивану. Тот с благодарностью взял и сказал:

— Вы сами, мадам, даете мне еще один повод обязательно посетить вас, когда я бываю в Москве.

А до этого у вас такого повода не было? — насмешливо спросила Эльзевира. — Разве не вы только минуту назад пытались убедить меня в своей влюбленности?

Независимо от чувств, которые я испытывал, испытываю и буду испытывать к вам, — немного церемонно начал Иван, — считаю своим долгом нанести вам визит вежливости и заверить вас в моем самом почтительном и дружеском расположении.

Он не лгал. Его визиты к Эльзевире давно превратились в бессмысленный протокол: он настоятельно просил, она решительно отказывала.

В глубине души Иван уже не верил, что когда‑нибудь получит от нее то, чего хочет, но, как человек настырный и привыкший добиваться своего, просто не мог отступить. А кроме всего прочего, его тянуло в эту похожую на музей квартиру, к фантастической женщине, которая была единственным звеном, связующим мир настоящего с миром прошлого, которым он всегда, с раннего детства, восхищался и в котором, будь на то его воля, предпочел бы жить. Там не было буржуа, считающих копейки и сантимы, и не было большевиков, жаждущих все отнять и поделить,..

Эльзевира целиком и полностью принадлежала той давно сгинувшей в мировых катаклизмах эпохе. Стиль, манеры, умение вести беседу — все было ОТТУДА. Не принадлежа по происхождению к родовитой аристократии, она все равно была королевой, естественной и органичной во всем, что делала и говорила. И вообще, никто, кроме нее, не называл его «князь»..

Нам с вами, людям не первой молодости, — в глазах Эльзевиры мелькнул озорной огонек, — пристало поговорить о здоровье. Дед мой, давая мне самые начатки медицинских знаний, учил, что большинство болезней возникает от нервов, а остальные от любви. Можно восстановить мужскую потенцию, а вот нервные клетки не восстанавливаются. Потому я стараюсь нервничать как можно меньше. Правда, не всегда получается, — честно призналась она.

Вы нервничали и переживали из‑за мужчин? — живо спросил Иван.

И из‑за них в том числе, — кивнула Эльзевира, — но зато теперь никогда не нервничаю. Я давно отошла от мирской суеты, и все, в современном мире происходящее, меня не только не волнует, но и не занимает.

Могу только одобрить и приветствовать ваш верный выбор, мадам, — не высказал никаких возражений Иван.