Честное слово вора - Михаил Серегин

Затерявшийся в горах поселок назывался гордо – Светлый Путь. Название, разумеется, сохранилось еще с советских времен. Когда по стране пошла волна переименований, до него просто не дошли руки. Да и не было у поселка никакого другого исторического имени, построили его уже при большевиках.

Основную часть населения Светлого Пути составляли бывшие зэки, которым не к кому было податься на материк. Власти в поселке как таковой не было. Участковый заезжал раз в полгода, и мужики жили как умели, то есть влачили жалкое существование. Правда, все-таки кое-какая цивилизации здесь все же была: электричество, медпункт и даже один государственный магазин.

В стоявшей в центре поселка хавере местного типа «шанхай» горел свет. За самодельным столом, уставленным «фунфыриками» из-под одеколона и бутылками из-под технических спиртосодержащих жидкостей, сидели несколько пьяных мужиков бичевского вида.

Застолье было в самом разгаре.

– Слышь, Кривой, а что, в натуре вертолет падал? Или свистит Червонец? – спросил здоровенный рыжий мужик с грязной бородой у своего соседа.

Сосед, невзрачный мужичонка с грязной повязкой на левом глазу, одетый в драную телогрейку, уже с трудом связывал слова в осмысленные предложения:

– Ик… В натуре, Рыжий, не сомневайся. Я сам видел. Какая-то зеленая вертушка долбанулась над горами.

– И я видел, – поддержал одноглазого третий мужик, высокий и костлявый. – Точно долбанулась.

– Как думаешь, выжил кто-нибудь?

– Нет, Рыжий, – замотал головой костлявый. – Они прямо на скалы грохнулись. Какое там – всем каюк.

– А место сможешь показать? – спросил рыжий бородач.

– Утром смогу, чего ж не смочь, – отозвался костлявый. – А что, Рыжий, хочешь посмотреть, нет ли там чего полезного?

– Ну да, – решительно кивнул бородач, наливая себе в грязный стакан какой-то мутной жидкости из одной из стоявших на столе бутылок. – Не знаю, кто там гробанулся, но им шмотки теперь все равно без надобности. А нам пригодятся.

– Тогда надо пораньше утром сгонять, – подал голос еще один мужик, до сих пор молчавший. – А то прилетят спасатели, прогонят.

– Вот как встанем, так сразу и пойдем, – сказал рыжий.

– Да что мы… ик… что мы там найдем? – с трудом ворочая языком, сказал одноглазый. – Да и западло мертвых обирать.

– Западло тебе, так и не обирай, не заставляем, – хмыкнул бородач. – А найти-то что-нибудь найдем. Одежду какую-нибудь.

– Правильно, – кивнул костлявый. – А может, и не только одежду. Может, там и еще что полезное найдется.

В дальнем темном углу хаверы послышался шорох. Там на топчане лежал накрытый каким-то грязным тряпьем старик. Он не спал, слушал. Только что повернулся на другой бок и приподнялся на локте, чтобы было лучше слышно.

– А если найдем чего… – начал костлявый мужик, но договорить не успел.

– Тихо! – бородач поднял руку и прислушался. – Слышите?

За порогом дома и правда послышался какой-то шум, топот, а через секунду дверь хаверы распахнулась.

На пороге стоял невысокий сухопарый мужик, за спиной которого виднелось чье-то бледное лицо. Мужик тяжело шагнул вперед, и все находившиеся в комнате увидели, что он тащит на спине черноволосого мальчика, который сейчас явно был без сознания.

– Здравствуйте, люди, – хрипло сказал мужик. – Здесь где-нибудь врач есть?

Несколько секунд все сидевшие за столом молчали. Потом рыжий бородатый мужик встал. Он оказался высоким и плечистым, макушкой чуть ли не доставал до низкого потолка хибары.

– А ты кто такой вообще? И откуда?

– Коля меня зовут. Слушай, врач срочно нужен. Пацану плохо совсем, у него рука сломана, мы с вертолетом в горах упали.

– Значит, Коля, – сказал бородач, не обращая внимания на слова Колымы. – А скажи мне, Коля, что у тебя в карманах? И лучше честно скажи, мы проверим.

Костлявый и еще один мужик придвинулись поближе к рыжему, который явно был здесь старшим. Костлявый запустил руку в карман.

Глаза Колымы яростно сверкнули, он молниеносным движением выхватил из кармана бушлата пистолет и выстрелил в потолок.

В замкнутом пространстве выстрел прозвучал особенно громко, с потолка посыпалась древесная труха. Взгляды мужиков сразу стали уважительными. Костлявый осторожно вытащил из кармана пустую руку, а бородач сделал маленький шаг назад, бормоча:

– Тише, тише, мы ж не знали, что ты крутой, спокойно…

Колыма опустил пистолет и уже совершенно другим голосом резко сказал:

– Помогите мне пацана снять. Ну! Быстро!

Один из мужиков вскочил из-за стола, подбежал к Колыме и попытался снять у него со спины мальчика.

– Он привязан, осторожнее.

Через минуту мальчик был отвязан и лежал на одной из кроватей.

– Врач у вас тут есть? – снова спросил Колыма, шагая к столу.

И тут краем глаза он увидел, что в темном углу с какого-то топчана встает еще одна темная фигура. Он поднял на нее глаза и неожиданно застыл, словно увидел привидение. Из угла навстречу ему на свет вышел Батя.

Смотрящий выглядел ужасно. Он был одет в жуткие лохмотья, все лицо было в синяках и полузаживших рубцах, но не узнать его было невозможно.

– Батя… – изумленно сказал Колыма, сам еще не веря своим глазам.

– Здравствуй, Коля. Вот и свиделись, – негромко сказал смотрящий.

– Как ты здесь… – Колыма не договорил.

– Судьба. Да ты не напрягайся, Колян, я все знаю.

– Что знаешь? – Колыма был готов к самому худшему.

– Что это Ворон, гондон, все замутил. Говорю же: я все знаю! Со мной, знаешь, что произошло?

Колыма помотал головой.

– Ворон меня после откидки встречал, а потом отвез от зоны на какую-то заброшенную дорогу и чем-то по башке дал. Я сам виноват, конечно, проглядел эту суку, доверился ему. Но он тоже не все рассчитал. Он меня раздел и на дороге связанного бросил; думал, я замерзну или волки меня сожрут. Но я камнем веревки перетер и пополз по трассе. Жив чудом остался, но теперь этой суке несдобровать. Он захотел мое место занять, но я ему другое место определю – какое таким, как он, и положено. А с тобой что было?

– Давай отойдем, – сказал Колыма, кивая на стоявших вокруг мужиков, которые в изумленном молчании слушали их разговор.

Блатные отошли в угол, сели на тот самый топчан, на котором лежал смотрящий, и Колыма быстро рассказал Бате о наезде на свою хату.

– Этот парень в камуфле перед смертью фамилию Ворона назвал, – закончил свой рассказ Колыма. – Но предъявить я никак не мог. Во-первых, некому, а во-вторых, все же знают, что Ворон – твоя правая рука. Если бы я ему предъявил, то предъява автоматически на тебя, пахан, переводилась. Ты же ему как себе доверял.