Укус Змея - Михаил Зайцев

Одежда, осанка, взгляд Игорь Палыча подействовали на Фомича столь же магически, как ствол на депутатского сына. Михал Фомича прям приплюснуло малость, и взгляд у мента сделался, будто у кролика при виде удава.

Грациозно обогнув меня, Игорь Палыч аккуратно шагнул на участок пола, свободный от осколков и раздавленной еды, извлек из недр шикарных одежд красную книжицу и в развернутом виде сунул ее в нос участковому.

Михал Фомич, близоруко прищурившись, всмотрелся в документ, и мента сплющило еще пуще. Участковый согнулся, точно японский крестьянин перед самураем, козырнул удостоверению и проблеял:

— Здравь — желай-ю...

— И вам не хворать. — Игорь Палыч убрал нагнувшее мента удостоверение обратно. — Объяснитесь, чего вы забыли на чужой жилплощади?

— Долг, того-этого, доче... Маргарите Николавне, пришел отдавать, — нашелся подавленный мент и полез за пазуху. — Расписку о долге, того-этого... завтра... сегодня занясу... попозже... прямо счас деньги отдам и за распиской... скоро занясу я, расписку... есть расписка... — Он выгреб из-за пазухи пухлый бумажник и бубнил, шелестя купюрами: — Того-этого, деньги, вот... вот, с процентами того... вот, это... берите, уважаемая...

Мент согнулся вообще буквой "Г", чтобы до меня дотянуться рукой с купюрами. Я взяла деньги, пересчитала быстро и сунула ему обратно несколько мятых бумажек.

— Обойдусь без процентов, — сказала я гордо.

— Маргарита Николавна, — повернулся ко мне Игорь Палыч, — он брал у вас В ДОЛГ? — Мой заступник улыбнулся такой, знаете, многообещающей улыбкой Змия библейского.

— Не-а, — покачала я симпатичной головкой с чуть растрепавшейся прической, — он меня на дойку поставил за то, что квартиру без оформления документов снимаю.

— Да будет вам известно, товарищ... гражданин милиционер, — Игорь Палыч не спеша, этак по-аристократически положил руку на плечо согбенному Михал Фомичу, — что договор сдачи-аренды Маргаритой Николавной не оформлялся намеренно. Девушка работает в рамках программы «оборотни в погонах», — и мой заступник оторвал (с хрустом!) погон от суконного плеча участкового. — Завтра утром, гражданин бывший участковый, — Игорь Палыч брезгливо бросил оторванный погон себе под ноги, — вы явитесь в службу собственной безопасности с повинной... Не слышу?..

— Так точно... — На пожилого Михал Фомича было жалко смотреть. Мне стало его СЕЙЧАС жалко, а раньше?.. Ему меня было жалко?! А?..

— Всего хорошего, гражданин, — Игорь Палыч похлопал его по плечу, задавая направление к выходу.

— Так точно... — Мент в одном погоне метнул в меня взгляд висельника и боком, на пуантах, серой тенью Винни-Пуха заскользил в прихожую. Дверь за собой он прикрыл беззвучно, точно привидение, призрак беспредела и произвола. А мне почему-то сразу захотелось оформить вышеупомянутый договор, переходить улицу только на зеленый и, вообще, стать образцово-законопослушной. И остро захотелось, чтоб таких людей, как Игорь Палыч, было побольше...

— Как состояние здоровья, боксер? — спросил Игорь Палыч у Гриши без всяких намеков на издевку или собственное превосходство.

— Попадало и покруче, — ответил Григорий вполне внятно и, в свою очередь, задал вопрос, который, конечно же, заботил его куда более собственного посттравматического состояния: — А вы кто все-таки такой?

— Сейчас расскажу. Рита, вы не возражаете, если я устроюсь в кресле?

— Садитесь.

— Вы, Рита, тоже присаживайтесь. Напротив устраивайтесь, рядом с молодым человеком.

Я пожала плечиками и с грехом пополам добралась до дивана, слава богу, не задев перевернутый столик и почти не испачкав туфельки. Села подальше от Гриши.

— Вы угадали, молодой человек, — начал мужчина в кресле, глядя на побитого Мастера, — я действительно Змей. — Игорь Палыч очень (очень!) старался избежать прямого попадания моего взгляда в свои скошенные зрачки. — Змей — мой бывший оперативный псевдоним. Это как воинское звание, которое к настоящему времени я уже перерос. Недавно меня пригласили в... э-э... на службу в, скажем так, одну совсем серьезную структуру. Настолько серьезную, что кадровики со скрупулезностью параноиков перепроверили всю мою подноготную вплоть до седьмого колена, как говорится. Помните, Рита, в прологе к роману, в самом начале, вскользь упомянута некая девушка, с которой расстался будущий особый порученец? — Он спрашивал меня, но не ждал ответа и продолжал смотреть на Гришу.

А Гришка глупо моргал, перебивать боялся и ничегошеньки не понимал. Ни фига Мастер не знал про роман, про пролог тем более, и я даже жалела его, дурака, немножно. Между тем Змей продолжал:

— Кадровики-маньяки выяснили, что у меня, оказывается, есть взрослая дочь. Я был в шоке. Я ломал голову, как бы познакомиться с собственной дочерью, все ей объяснить про себя так... э-э... так, чтобы она поняла. Я панически боялся, что прямой путь к единственному родному человечку на земле закончится тупиком, что девочка пошлет подальше новоявленного папашу.

Игорь Палыч... или Олег Викторович... Лучше — Змей. Пусть и устарел псевдоним, однако он его признал.

Итак, Змей замолчал, взял паузу, опустил глаза (перевел взгляд с глупого Гриши на загаженный пол), вздохнул, как бы набираясь сил для продолжения монолога. И, отлично понимая, что главное уже сказано. А придурок Гришка покосился на меня тупо. Дурак дураком! Только что мне было немножечко жалко дурака-статиста, ненароком оказавшегося в эпицентре душещипательного выяснения отношений, и вдруг я разозлилась на Гришку. Пуще прежнего. Еще больше, чем когда он вперся ко мне с тортиком.

— Мне помог друг, — вновь заговорил Змей, продолжая глядеть под ноги. — Друг пишет остросюжетную беллетристику и поднаторел в ремесле сюжетосложения. Естественно, кадровики мне доложили о дочери все, чего нарыли, я поделился исходной информацией с другом, и беллетрист придумал... э-э... драматургию знакомства с выпускницей журфака, у которой возникли весьма серьезные финансовые трудности. Так возник синопсис моих...

— Ты вкладывал деньги в конверт для негритянки?! — оборвала я резко Змея. Я и на него вдруг разозлилась. Я обратилась к нему на «ты» намеренно хамовато. — Аванс в конверт за литературные галеры кто отстегнул? Ты, да? Ты переоценил негритянский труд, да?

— Я хотел тебе помочь, — ответил он, силясь оторвать взгляд от пола.

— Спасибо большое! Теперь некоторые мои знакомые шепчутся, мол, я сплю с автором!

— Вы... — начал он и поправился: — Ты права, Рита. — И я почувствовала, с какой опаской он произнес это «ты». — Прокол вышел, извини. — Он на секунду поднял глаза, взглянул на меня. В его глазах отражалась надежда бездомной собаки на счастье. Робкая такая надежда. — Разберемся со сплетниками, — твердо пообещал он и попытался пошутить: — Если хочешь, с особой жестокостью разберемся.

И все-таки мы, бабы, поразительные существа! Недавно (совсем недавно!) я боялась поверить в сказку, узнавая в чертах лица этого симпатичного мне мужчины свои черты, и вот сейчас я превратилась в фурию, сейчас мне хочется крикнуть ему в лицо: «Змей подколодный, где же ты был раньше?! Раньше, когда мне так хотелось получить в подарок ОТ ПАПЫ куклу, чтобы ПАПА купил мне мороженое, отвел в первый класс, сводил в зоопарк! Ты был мне так нужен, а тебя не было!..»