Пощады не будет никому - Максим Гарин

— А на хрена снимал? — выходя из себя, закричал Прошкин.

— Выпей ты водки, прокурор, успокойся.

— Я за рулем.

— За рулем, за рулем… Завезет тебя такси, вызовешь и заедешь. А сейчас выпей, приди в себя.

— На хрен мне приходить в себя, я хочу разобраться, кому это…

— Я того же хочу, — сказал Михара, — только с тобой этим заниматься мы не будем, разберемся без тебя.

Езжай домой, пей, кушай, отдыхай.

Выпроводив Прошкина, Чекан и Михара сели к столу.

— Ты что-нибудь понимаешь, Михара? — дрогнувшим голосом спросил Чекан.

— Понимаю, — кивнув головой, сказал Михара, — кассету украли прямо из дому.

— Значит, кто-то о ней знал? — предположил Чекан.

— Вполне возможно, что кто-то знал.

— А кому она нужна?

— Вот это вопрос серьезный, — хмыкнул Михара. — Если бы мы знали, кому она нужна, мы бы знали и человека, который ее уволок, — Михара грязно выругался, что с ним случалось крайне редко. — Говорил же я тебе, замки надо иметь надежные, а ты мне: кто сюда полезет, кто сунется, все знают, кто здесь живет… Вот и получается…

— А что уж сейчас думать!

— Что было еще на этой кассете?

— Да всякое разное, — и Чекан принялся рассказывать, как ему пришла в голову мысль снять на видеокамеру все то, что происходит в балашихинской сауне, когда он туда привозит важных людей и подкладывает под них проституток.

— Да, дело хорошее ты задумал, — сказал Михара, — только получилось все непутево. Эту кассету хранить надо было, как справку об освобождении. А ты вот так, оставил…

— Кто же знал?

— Кто-то знал, — резонно заметил Михара, — а может, случайно, — опять же предположил он. — Открыл замки, полазал по квартире, кстати, ничего больше не пропало?

— Да все на месте, ты же знаешь, если бы что, я бы тебе сразу сказал.

— Когда ее взяли?

Чекан пожал плечами.

— Ты когда вернулся, мы с тобой видак не включали, а она торчала в видаке за два дня, — пытаясь припомнить, говорил Чекан, — я ее смотрел. Значит, прошло дней десять. У нас здесь, кроме Бориса, никто не появлялся, он взять не мог, дальше прихожей не заходит.

— Да, бля… — проговорил Михара. Ему уже несколько дней было не по себе. Он чувствовал, что с этой квартиры надо съехать, но пока не решил куда. Сейчас он уже жалел, что вообще приехал и остался у Чекана. Рискованно было затевать дело с алмазами, не зная, кто это так наехал на кореша. Вполне возможно, это тот, кто ему звонил и угрожал, тот, в кого Чекан стрелял, попутав с собственным отражением.

— Слушай, кажется, я знаю, — сказал Михара.

— Что? — пробормотал Чекан"

— Это сделал тот человек, который тебе звонил. Помнишь, позвонил при мне?

— Наверное, — выдавил из себя Чекан, и его щека дернулась, а руки сжались в кулаки.

Казалось, что он сейчас выхватит пистолет и начнет испуганно отступать к стене, стреляя налево и направо.

Чекан сдержался, он лишь схватил стакан, в который Михара налил водку для Прошкина, и залпом, так, как изголодавшийся человек пьет воду, вылакал алкоголь.

Затем вытер губы, тряхнул головой.

— Что-то никак не могу сообразить, кому это я так стал поперек горла, какая падла ко мне подбирается. Если бы менты, они бы наверняка действовали по-другому, заломили бы руки и завезли в КПЗ, а там начали бы разбираться по-своему. Это не менты, Михара.

— И я думаю, что не менты, почерк на них не похож.

Кто-то другой, отвязанный. Есть у меня предположение, Чекан, что все это с общаком связано, оттуда ножки растут, там копать надо.

— Может быть.

— Знаешь, что надо сделать? — вновь спросил Чекан, присаживаясь на край стула. — Надо к этому доктору в его дом, в его тайную загородную больницу, завезти кого-нибудь из наших, пусть полежит недельку, принюхается, присмотрится, может, чего и высмотрит. А доктору сказать, что наш человек не больной, а просто его на время надо припрятать.

— Это можно будет сделать.

— Правда, может не согласиться, тоже ведь упрямый.

— Да мы и не таких ломали, — ответил Михара, — только сделать все аккуратно.