Формула смерти - Андрей Воронин

– Сколько заплатите?

– Не меньше двадцатки, по спидометру точнее определим. У меня машина забарахлила.

– Бывает. Доставлю куда надо.

– Вот и хорошо.

Глеб действовал осмотрительно. Ехать на своей машине было опасно, а на такси можно.

– Садись в мою машину.

Второй таксист вышел. На его лице было завистливое выражение к собрату по профессии, который легко срубит деньги, и, судя по всему, срубит неплохо.

Глеб сел на заднее сиденье «Форда Скорпио».

– На кольцевую рвем?

– Затем направо.

Глеб раскрыл ноутбук. Таксист удивился, людей с включенным компьютером ему возить не приходилось.

– Все, приятель, спасибо, – сказал Глеб, закрывая крышку компьютера, когда «Форд Скорпио» подъехал к дачному поселку. – Свободен. Поезжай в город, я теперь пешком доберусь, мне осталось всего ничего, – сказал Сиверов, протягивая водителю деньги.

Тот взял деньги, включил свет. Глеб зажмурил глаза.

– Подождать?

– Поезжай, все в порядке.

Водитель «Форда» ловко развернулся на гравийке и помчался к шоссе. Глеб с сумкой на плече сошел с дороги. Трава была сухой.

«Значит, будет гроза, через час или полтора. Обязательно – гроза с ливнем».

Через пятнадцать минут он был уже в пятидесяти метрах от дома, обнесенного высоким бетонным забором. Он еще не знал, что за то короткое время, пока он выслеживал дом, Екатерина Маслицина побывала в нем. Ренат скопировал диски Глеба и отдал ей их вместе с билетами на самолет. Сиверов разминулся с ней буквально на полчаса.

«Ну вот, друзья, вы совсем рядом, – маячок ярко мигал зеленым светом. – Значит, вы спрятались здесь. Что ж, хорошо. Сейчас посмотрим, кто кого!»

Прячась в кустах, Глеб попытался позвонить. Ренат отключил телефон. Раймонд сидел перед компьютером, на экране монитора ползли столбцы цифр и формул.

Он удовлетворенно потирал руки:

– Ну вот, а ты говорил! Все в полном порядке. Текст полный. Кодируй и отправляй по этому адресу, – Ренат быстро набрал на экране логин и пароль.

– Все, я закодировал, порядок, – глядя на экран своего компьютера, произнес Раймонд. – Отправляем?

– Скорее! Ты отправляешь не цифры и формулы, ты отправляешь деньги, большие деньги, слышишь? – на лице Рената было удовлетворенное выражение. – Талибы заплатят нам по высшей ставке. Немного меньше, чем американцы. Но они получат диски позже, им их после Америки привезет Екатерина.

– Вот и порядок. Через десять минут нам останется свинтить отсюда.

Глеб стоял у столба и смотрел вверх. «Надеюсь, приборов ночного видения у вас нет». Он обошел участок по периметру, прячась за кустами и деревьями, забрался на столб так быстро, будто всю жизнь занимался только этим, перерезал ножом провод. Экраны компьютеров погасли.

– Что такое? – воскликнул Ренат.

– Света нет.

– Какого черта?

– Ты что, не видишь?

– А файл ушел?

– На сорок пять процентов, – ответил Раймонд, вытаскивая из кармана зажигалку и щелкая ею. – Что за чертовщина? Я же говорил, надо поставить бесперебойные источники питания, ты сэкономил на четыреста баксов, а потеряем мы миллионы.

Ренат тоже щелкнул зажигалкой. Когда Раймонд взглянул на Рената, ему стало не по себе.

– Беда.

Глеб, оставив компьютер в кустах возле столба, уже перепрыгнул через бетонный забор. Он был в двадцати метрах от дома. На первом этаже вспыхнул в окне свет, зажгли фонарь. В доме началась суета. Быстрицкая, когда в подвале погас свет, испугалась. Она ходила в кромешной темноте, вытянув перед собой руки, натыкалась на стены, ей казалось, она никогда не сможет отыскать дверь. Наконец под руками почувствовала не холодный бетон, а теплое дерево. Женщина принялась колотить в дверь кулаками и кричать:

– Выпустите! Выпустите меня отсюда! Руки у нее были скованы наручниками. Через пять минут Ирина поняла, что никто ее выпускать не собирается. За дверью раздался голос:

– Заткнись, дура! Сиди тихо! – голос был совсем незнакомый.

Глеб стоял за деревом в пяти шагах от окна первого этажа. Он видел двух мужчин, у одного в руках был фонарь. Луч замирал на розетках, выключателях, иногда упирался в окно, и тогда становилось видно, что оно давно не мыто.

«У меня, друзья, есть преимущество: я вас вижу, а вы меня – нет».

Что такое? Ветра нет, грозы нет, предохранители исправные, куда делось электричество?

Он слышал голоса.

«Кавказцы, – по акценту определил Глеб. – , Ну, сейчас вы у меня попляшете!»

Он навернул на ствол пистолета короткий глушитель, затем бросил в окно два камешка. Луч фонаря упал на стекло. Глеб затаился за деревом.

– Ты слышал?

– Слышал, – сказал второй. Кавказцы были с пистолетами. – Ветер, наверное, – они оба подошли к окну. – Открой пошире, сдохнуть от жары можно!

Когда окно было распахнуто, Глеб выстрелил – два негромких хлопка с интервалом в одну секунду. Зажженный фонарь выпал из рук мертвого кавказца на бетонную отмостку у стены дома и погас. Глеб впрыгнул в дом и притаился у стены. Он пробирался из комнаты в комнату, скользя как тень, бесшумный и невидимый, он был готов в любой момент выстрелить.

Ренат и Раймонд вытаскивали из компьютера диски.

– Надо отсюда уходить, – бормотал Ренат. – Раймонд, скорее!

Тимур шел, светя перед собой фонарем, в левой руке – фонарь, пистолет – в правой, светил себе под ноги. Луч метался от стены к стене. Глеб спрятался за дверью, услышал, как поскрипывают ступеньки. Тимур прошел рядом с Сиверовым. У тут у него за спиной скрипнула дверь. Тимур обернулся, луч взметнулся к потолку. Коротким быстрым ударом Глеб выбил пистолет, тот загремел по ступенькам, следующий удар Глеб нанес в горло. Но Тимур увернулся, ушел от удара. Фонарь вспыхнул, в его луче Тимур разглядел мужчину, увидел пистолет, и это было последнее, что он видел в своей жизни.

«Она должна быть здесь! Она где-то здесь, в доме! Куда они ее спрятали?»

Пуля, выпущенная Глебом, угодила Тимуру в глаз. Сиверов подхватил безжизненное тело, оттащил со ступенек за дверь.

– Надо взять с собой женщину.

– Зачем она нам? – сказал Раймонд. – Надо уходить отсюда. Где Тимур?

Глеб слышал голоса на втором этаже. «Вы спуститесь, обязательно спуститесь. Вы же не ангелы, по воздуху улететь не сможете, вам обязательно придется спуститься вниз».

– Ты иди за ней, – сказал Ренат, обращаясь к латышу, – а я в гараж.

– Может, не стоит дергаться? Может, подождем?

– Надо уходить, – на лице Рената застыло странное выражение. Такое бывает, когда в ход событий вмешиваются потусторонние силы, объяснить присутствие которых невозможно.