По следу тигра - Кирилл Казанцев

Валявшиеся на полу в коридоре и в комнате мобильники убитых тихо, но настойчиво надрывались. Максим схватил первый попавшийся и рявкнул в него, не выслушав вопрос:

— Сюда все, быстро! Двигатель не глушить! — и только собрался отшвырнуть телефон, как тот ожил снова. А вместо имени абонента на дисплее высветилось лаконичное «Вызов». Времени не оставалось, но Максим все же решился — нажал клавишу ответа и буркнул сдавленным голосом в микрофон:

— Да? — и замолк в ожидании. Впрочем, на той стороне его не слушали, а сквозь шорох и треск, как в «закрытом» эфире командовали — отрывисто, непререкаемым тоном:

— Сворачивайтесь и выезжайте. Смените их, посмотрите, что да как, клиента успокоите, потом вернетесь. Понял меня?

«Кого это он менять собрался? И где, хотел бы я знать? В больнице, в надежде на то, что Соколовский Сергей Леонидович добровольно вернется на долечивание?» — Вместо утвердительного ответа Максим швырнул телефон о стену и кинулся к окну. Открыл его и влез на подоконник, и вовремя — трое одинаково одетых спортивного вида молодых людей уже вбегали в подъезд. Максим обернулся еще раз, осмотрел мельком свое жилье и скривился, как от кислятины. Как неудачно все получилось: развел грязь после себя, а убрать не успел, кто ж знал, что уходить вот так — второпях и в спешке придется. Максим скинул рюкзак на козырек подъезда, следом приземлился сам. Дальше вниз по газовой трубе, и вот она, земля, вернее, снег, превратившийся в лед, грязь и первые весенние лужи под ногами. И обалдевший от неожиданности приличного вида упитанный невысокий дяденька с первого этажа, вышедший выгулять толстую, как сарделька, рыжую таксу. Максим на вираже обошел остолбеневшего соседа и бросился к машине, рывком открыл дверцу, уселся на водительское сиденье. Ключи, как и было велено, оказались в замке зажигания. Максим бросил рюкзак на соседнее сиденье, кинул сверху валявшуюся тут же газету. Все, бывайте, друзья, сейчас не до вас. Мне передышка нужна и время до вечера, пока не стемнеет. Максим рывком, так, что машина «присела» на задние колеса, взял с места и погнал прочь от дома по разбитой дороге. Но уже через два перекрестка, в центре города, где пробки не рассасываются в любое время дня и ночи, заметил в зеркале заднего вида знакомую «морду» второй иномарки. Быстро сориентировались «комиссары», молодцы, получите зачет. Ладно, уговорили, поедем в гости всей толпой, так что не отставайте. И вперед не забегайте, я сам дорогу знаю.

Светофор, за ним еще один, за ним следующий перекресток со взмокшим от усердия и обиженным на весь мир регулировщиком-дэпээсником, дальше мимо полуразваленного заводского забора к рынку. Там традиционная круговерть из дальнобойных фур, маршруток и легковушек, главное — проскочить ее без потерь, и вот она — граница города, ее знак уже позади. Максим снова бросил взгляд в зеркало на лобовом стекле — нет, чуда не произошло, иномарка тащится позади как приклеенная. Две ее попытки обойти и «подрезать» Максима успехом не увенчались, и ребятки теперь послушно тащились позади. Но и оторваться не дали, вцепились в хвост пиявками. Спасибо, что стрелять пока не начали, от этого эскадрона смерти всего можно ожидать. Но ничего, до самого безопасного и надежного укрытия недалеко, уже и шлагбаум на въезде виден. Дорога здесь делала поворот, и сразу за ним начинался подъем. Максим с особенностями рельефа ознакомился давно, а те, кто шел следом, оказались здесь впервые и перед поворотом скорость благоразумно сбросили в отличие от «ведущего». Поэтому уйти, сбросить с хвоста пиявок Максиму все же удалось — он влетел на горку и дальше, не снижая скорости, повернул еще раз на прилегающую дорогу и во весь дух понесся по ней. Шлагбаум отлетел назад и вверх, как сломанная спичка, охранники разбежались по сторонам. В зеркале пока чисто, но это ненадолго, сейчас «ведомые» будут здесь. Максим выиграл своим маневром минуту или две, не больше, но и этого времени достаточно. Он пронесся по пустой, прекрасно заасфальтированной ровной дороге через элитный поселок, свернул направо, а через два дома повернул еще раз. Пистолет давно лежал на рюкзаке, нож все еще ждал в рукаве, как джокер, своего часа. Максим подъехал к темно-серым автоматическим воротам коттеджа вплотную, нажал на сигнал и приготовился выскочить из машины. Он ждал всего, чего угодно, но не этого — тяжелая створка поползла вверх, освобождая проход, а навстречу никто не вышел. Максим пригнулся к рулю, всматриваясь вперед — справа двое, один впереди, и слева, у «пульта» еще один. Но никто не дергается, ведут себя спокойно, руки держат на виду. И, похоже, ждут гостя. Позади на чистом сухом асфальте взвизгнули покрышки, и Максим снова глянул в зеркало. Ну, что, из двух зол по традиции выбираем большее. Значит, вы, губернаторские посланцы, пока погуляйте, а мне тут кое с кем переговорить надо. Максим отпустил педаль тормоза и въехал на территорию коттеджа Артемьева. «Ставень» ворот немедленно опустился, а тройка «комиссаров» в пыльных шлемах осталась на дороге.

Максим остановил машину на выложенной плиткой площадке перед главным входом в коттедж, осмотрелся еще раз и выбрался из салона, не забыв прихватить с собой рюкзак. Трое охранников Артемьева остались там, где Максим заметил их первый раз — у ворот. Навстречу посетителю быстро шел четвертый, остановился в нескольких шагах от Максима. Высокий, немного располневший человек лет тридцати или чуть больше со спокойными серыми глазами и шрамом над левой бровью внимательно осмотрел гостя и указал рукой в сторону коттеджа:

— Второй этаж, по коридору вторая дверь. — И повернулся к посетителю спиной.

Либо господин полковник владеет даром ясновидения, либо Земля налетела на небесную ось, либо одно из двух. Максим не стал ничего ни переспрашивать, ни уточнять, а направился неспешно в указанном направлении — в логово монстра, бывшего когда-то, как и Максим, офицером. Кто поручится, что за одним из окон с разноцветными витражами не притаился человек с «СВД»? Правильно, никто. Но если бы он там был, то капитан Логинов уже лежал бы на заснеженной лужайке перед домом с простреленной головой. А не входил бы в отделанный деревом и камнем холл и не поднимался бы на второй этаж по каменной же белой лестнице с вычурными коваными перилами. Отделка скромная, но видно, что дорогая, никакого золота, никаких люстр, свисающих хрустальными сосульками с потолка до пола, только дерево, камень и металл. Кого же ждет господин полковник, кого с деланым равнодушием и нескрываемым презрением, без обыска пропускает к телу «самого» охрана бывшего мэра? Опять же, не капитана Логинова и не Соколовского Сергея Леонидовича, этот бы тоже далеко не ушел. Героя, вскрывшего исключительно отвратный застарелый гнойник, ищут не только пожарные и милиция — «поцеловавшие» ворота комиссары жаждут общения с ним, как ворон крови. А герой, как колобок, от всех бабушек и дедушек ушел и теперь сам к лисе в пасть прикатился. Или к шакалу? И как действовать теперь и что говорить — Максим остановился на последней ступеньке. В самом деле — что? Ведь свое появление здесь он представлял немного по-другому и был уверен, что разговора не будет. А теперь все идет к тому, что пообщаться ему со своим бывшим командиром все же придется.

И общение состоится, судя по всему, в кабинете хозяина коттеджа — в просторном светлом и теплом. Вот она, вторая дверь по коридору направо, за ней комната с огромным, во всю стену окном и широким подоконником под ним. Таком, что на нем можно улечься и вытянуться во всю длину, не боясь упасть. Светлые стены, светлая же мебель и паркет, стеллажи, черный кожаный диван и кресло, камин — Максим быстро оглядел помещение, взгляд его задержался в дальнем левом углу. Артемьев рассматривал посетителя издалека чуть прищурившись и небрежно постукивал пальцами левой руки по крышке лежащего перед ним на столе ноутбука. В серых глазах мэра в отставке читаются недовольство и злость одновременно, губы брезгливо поджаты, на щеках теплится нездоровый румянец. Полковник нервным коротким жестом провел ладонью по своим коротким волосам, кашлянул и развалился в светлом крутящемся кресле с высокой спинкой, но приветствовать гостя не собирался. Молчал и Максим, он постоял на пороге с минуту, потом попытался шагнуть вперед, но Артемьев предостерегающе поднял руку: