Дождь для Джона Рейна - Барри Эйслер

Мы разошлись. Канезаки отправился на свою «встречу», а Тацу — расставлять людей, чтобы те отработали возможную слежку за ним. Договорились снова встретиться в «Кристи» через два часа. Я спросил Тацу, прежде чем он ушел, не удалось ли ему достать для меня еще один пистолет. Он отрицательно покачал головой.

Я недолго побродил по антикварным салонам в цокольном этаже находящегося неподалеку Ханаэ-Мори-билдинга. Повосхищался изысканными стеклянными камеями в стиле ар-нуво братьев Даум из Нанси и Эмиля Галле. Я потерялся в маленьких мирах, изображенных на этих вазах и бокалах: зеленый луг, с висящими над ним стрекозами; мельницы, спящие под снежными одеялами; лес, деревья которого, казалось, качаются в своих стеклянных гранях.

В «Кристи» я вернулся задолго до нашей следующей встречи, но не стал ждать внутри. Вместо этого проверил места, которыми могла бы воспользоваться команда наблюдателей, если бы кто-нибудь интересовал их в заведении. Удостоверившись, что места не заняты, я, как зловещий токийский ворон, уселся в темноте возвышения справа от кафе, обозревая вход. Только после того как увидел возвращающегося Канезаки, а потом Тацу, и только после того, как убедился, что за ними никто не следит, я спустился и присоединился к ним.

— Мы уже ждем, — сказал Тацу, когда я вошел. — Не хотели начинать без тебя.

— Извините. Меня задержали.

Он посмотрел на меня так, как будто совершенно точно понял, что вызвало мою задержку, потом повернулся к Канезаки:

— Я взял двух сотрудников, чтобы наблюдали за местом, где должна была состояться ваша мнимая встреча. Мы обнаружили там человека, пытавшегося сфотографировать происходящее.

Глаза Канезаки вылезли из орбит.

— Сфотографировать?

Тацу кивнул.

— И что вы сделали? — спросил он.

— Мы задержали этого человека.

— О Боже, — проговорил Канезаки, представляя, наверное, заголовки завтрашних газет. — Официальный арест?

Тацу покачал головой:

— Неофициальный.

— И кто он такой?

— Его зовут Эдмунд Гретц, — ответил Тацу. — Приехал в Токио три года назад в надежде заработать на жизнь в качестве свободного фотографа, с мечтой о шикарных моделях на взлетных полосах. В результате ему пришлось давать уроки английского в разных японских корпорациях. Но неожиданно ему все же удалось найти заинтересованных в его таланте фотографа.

— ЦРУ? — Канезаки побледнел.

— Да. Он на контракте. Полгода назад прошел курс ведения наблюдения, курс борьбы с наблюдением и всяких других тайных штучек. С тех пор Контора обращалась к нему три раза. В каждом случае ему сообщали место и время, где должна была состояться встреча, он должен был фотографировать встречу все время, пока она продолжалась.

— Откуда он знал, кого нужно снимать?

— Ему дали фотографию этнического японца, который всегда должен быть участником встречи.

— Мою.

— Да.

Я покачал головой от удивления и подумал, что слова «козел отпущения» должны быть написаны на его визитной карточке.

— А начальник Гретца… — пробормотал Канезаки.

— Шеф Станции, — подсказал Тацу. — Джеймс Биддл.

— Тот же человек, которому понадобились расписки.

— Точно, — подтвердил Тацу.

— Представляю себе, как этот парень ломал себе голову, чтобы хоть что-то понять, — сказал я.

Тацу покачал головой:

— Гретц всего лишь мелкая сошка с некоторыми навыками по ту сторону объектива. Он ничего не знает. Его главная забота: чтобы никто не выяснил, что мы его подловили. Он не хочет потерять прибыльную халтурку и быть депортированным.

— Вы не смогли больше ничего узнать у него? — спросил Канезаки.

Тацу сделал неуверенное движение:

— Мои люди расспрашивали его не слишком вежливо. Не думаю, что у него осталось еще что добавить.

— Что он делает с фотографиями, после того как заканчивает съемку? — спросил Канезаки.

— Относит снимки Биддлу, — ответил Тацу.

Канезаки застучал пальцами по столу.

— А что он собирался делать с последними фотографиями? Почему он следил за мной?

— У меня, наверное, есть возможность узнать это, — сказал Тацу.

— Как это?

Тацу покачал головой:

— Еще рано. Позволь мне осторожно навести некоторые справки. Я вскоре свяжусь с вами.

Глаза Канезаки слегка сузились.

— Почему вы мне помогаете? — спросил он.

Тацу посмотрел на него.