Ученье свет - Дмитрий Ромов

— О! — усмехнулся я. — Вы просто её не знаете. Но мои мотивы лежат глубже. Я не мщу сыну Щеглова. Просто хочу сделать мир чуть лучшим местом, чем он есть.

— Идеалист. Да, с такими представлениями и способностями из тебя бы неплохой мент мог получиться. Только не дадут. Максимум до капитана дослужишься, а потом сошлют тебя в дыру какую-нибудь. Там и сгниёшь. Имей в виду.

Мы вышли из кабинета и спустились в столовую. Прошка уже сидел за столом.

— Победил? — спросил я.

— Победить невозможно, — ответил он. — Каждая победа — это начало нового боя.

— Круто сказал, Назарыч, — хлопнул я его по спине. — Красава.

* * *

Когда я ехал домой, мне позвонил Сергеев.

— Привет, Серёга, — радостно и пьяно воскликнул он. — Слыхал последние известия?

— Нет пока, — ответил я. — Инопланетяне?

— Шибче! Наш дружок разродился статьёй-расследованием. А она неожиданно задела интересы почитаемого тобой Никитоса.

Сергеев заржал в трубку.

— Он-то баран не знал. Петрушка то есть. Там ведь фамилия жены гражданской. А он, табурет тупоголовый, не проверил. И пустил в эфир.

— Да что толку от его эфиров?

— Не скажи, уже вся Назаровская медиасеть разразилась диким воем, слышным по всей Руси-матушке. Хохма да?

— Ага, — согласился я.

— Но самый прикол знаешь? Щегол послал к Петрушке дуболомов в штатском, типа социально близких.

— И во что это вылилось на практике? — насторожился я, поскольку и сам посылал к Петрушке социально близких.

— А там была засада, прикинь? Он обратился в какую-то охранную фирму. Чеченскую или дагестанскую. И те отметелили этих Щегловских синяков, только шуба завернулась.

— Твою мать… — выдохнул я.

— И я о том же, — пьяно загоготал Сергей Сергеевич. — Так что запасаемся чак-чаком и продолжаем наблюдать. Шоу маст гоу он! Такие дела! Ладно, бывай. Пошёл читать комменты!

Твою мать. Сука. Как же так, Матвеич?

Я тут же набрал номер Кукуши.

— Да, — ответил он.

— Дядя Слава, правда, что Матвеичу набздыняли?

— Есть такое дело, — недовольно ответил Кукуша. — Звонил мне только что, наезжал, типа парней в мясорубку бросил, а там их ждали бугаи с травматами и всё такое.

— Я же его предупреждал!

— Ну, а я о чём? Я ему так и сказал. А он, бляха, орёт, как потерпевший в натуре. Но он всегда орёт, когда обделается. Натура такая. Короче, пацанов его уделали конкретно и кто-то даже в ментуру загремел. Такие дела.

— А Петруччо?

— Походу жив-здоров…

— Ладно. Я понял тебя.

Я тут же позвонил Альфе. Она уже спала, но отчиталась, что поужинала в ресторане в гостинице и по моему совету завалилась спать пораньше. Ладно, хотя бы здесь всё было нормально.

У мамы тоже всё было хорошо.

— Серёж, есть будешь?

— Нет, мам, спасибо, я поужинал. Мы с парнями пиццу съели.

— Пиццу, — проворчала мама. — Итальянцы. Ну ладно, пицца — это хорошо, жалко только на уроки времени не хватает…

* * *

Утром Настя за мной не зашла, но я увидел, как она шагает, когда вышел из подъезда.

— Настя, — окликнул я.

Она остановилась, повернулась ко мне и дождалась, когда я её догоню. Но не улыбнулась. Кивнула, мяукнула «привет» и отвернулась.

— Чего не заходишь? — спросил я.

— А чего заходить? — пожала она плечами. — Я ж в косяках вся. С ног до головы.

— В каких?

— В разных. Тебе теперь со мной кринжово знаться.

— Серьёзно?

— Да ладно, чего там, великодушие изображать. Ты вон где, на Олимп взлетел на крыльях хайпа. А я тут, на земле. Бренной.

— Настя, что ты говоришь, я не понял.

— Да, прости, занесло. Я просто всю ночь с тобой говорила, вот ещё не перестроилась. Да я всё понимаю, сама налажала. С Альфой некрасиво вышло. Без пруфов налетела, разоралась, как истеричка. Да и с этим тоже некрасиво. С видеографом.

— Это кто? — поинтересовался я.

— Бубен, кто ж ещё, — вздохнула она.

— Пойдём в кафешку зайдём, кофейку жахнем, — предложил я.

— В смысле? — сделала она недоумённое лицо. — Уроки через пятнадцать минут.

— Пофиг. Опоздаем.

— Ладно, — пожала она плечами.

Мы перешли через дорогу и зашли в маленькую кафешку на углу.

— Что будешь? — спросил я у неё.

— Латте с карамелью.

— Один латте с карамелью и эспрессо. Двойной.

— Один латте с карамелью и двойной эспрессо, — повторила улыбчивая девчонка за стойкой. — Здесь или с собой?

— Здесь, — кивнул я.

Настя опять удивилась.

— Десерты желаете какие-нибудь? У нас чизкейк свежий только привезли.

— Да, два чизкейка, вот этих, клубничных, — ткнул я пальцем в небольшую витрину.

— Карта есть скидочная?

— Нет, — покачал я головой и протянул наличные.

— Присаживайтесь, — улыбнулась девушка и кивнула на столики.

Мы сели.

— Чего празднуем?

— Ничего, Насть, просто захотелось посидеть с тобой рядышком. Ты, конечно, та ещё оторва, честно говоря, но без тебя уже как-то не так, — пожал я плечами.

— Соскучился что ли? — недоверчиво спросила она.

— Есть маленько, — кивнул я. — Чего нового? Как жизнь вообще?

— Да какая у меня жизнь без тебя? — улыбнулась она. — Серёж, ну, я знаю, да. Ты мне только не говори ничего, не читай нотаций, ладно? Я ж и так поняла…

— Ладно, — кивнул я. — Не буду. Как там твоя мода поживает?

— А ты… нет, ты правда не злишься?..

— Сначала сильно злился, а потом перестал, ты ешь-ешь чизкейк. Только привезли.

— Блин, я утром не ем… ну, ладно. Ради тебя только. Позвонили мне, возьмут меня на съёмки каталога. Я же ходила типа на пробы…

— И как там тебя пробовали? — нахмурился я.

— В смысле, как? Ну, заставляли там, одежду разную мерить. Сказали, что подумают. А теперь вот приглашают в субботу на съёмки.

— А кто