Привет от талибана - Андрей Бадин

В дом ворвались трое верзил, напали на нее, надели наручники, усадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Где она была, Лэй не знала — ее везли с завязанными глазами. Когда повязку и наручники сняли, она увидела полковника Корнилова. Он ни о чем не спрашивал, ничего не обещал и вообще с ней не разговаривал. Ей предложили пищу, но Лэй от нее отказалась. Ее поместили в глухую, без окон комнату и продержали около часа. Затем опять надели на голову мешок и повезли куда-то. Как выяснилось, доставили для обмена.

— Натерпелась ты, — ласково сказал Ник и погладил Лэй по голове.

Лэй чувствовала себя хорошо, но была необычно бледна и тиха. Ник подумал, что это от пережитого стресса.

Они вчетвером сидели в гостиной небольшого, уютного деревянного дома летнего типа и обсуждали происшедшие с ними события.

— Давайте посмотрим запись, — предложила Лэй.

— Я камеру навел точно, и должно хорошо получиться, — ответил Ник.

Запись просмотрели, и она действительно была великолепна. Корнилов на экране был крупным планом, без грима. Хорошо получились кадры с пусковыми установками и грузовиками. Были кадры передачи Лэй Нику и то, как он отдает фальшивую кассету. Но самым важным было признание генерала в торговле оружием, которое он так опрометчиво сделал.

— Это действительно компромат, — сказал Ник, — убойный компромат.

Лэй встала и хотела пойти в ванную, но вдруг у нее закружилась голова, и она упала на диван.

— Что с тобой? — встревоженно спросил Ник и наклонился над ней.

— Голова кружится и тошнит, — вяло ответила она и потеряла сознание.

Парни вскочили как ошпаренные и бросились к ней.

— Давление меряй, — выкрикнул Ник. Тот достал сфигмоманометр, затянул на плече Лэй липучку и накачал грушу. Тридцать на пятьдесят показал прибор.

— Мало, надо ей дать адреналин, — сказал Ник и побежал за аптечкой.

Когда он вернулся, Лэй была без сознания. Под глазами у нее появились темные круги, и она стала часто и тяжело дышать. Ник разорвал блузку, и все увидели посиневшее горло и верхнюю часть груди.

— Это действие какого-то яда или черт знает чего, — сказал Морс.

— Корнилов, сволочь, нахимичил, — злобно произнес Фэд.

— Как он действует? — спросил Ник.

— А черт его знает, боюсь, мы ей уже не поможем, — ответил Морс.

Он был специалистом по биохимии и имел некоторое представление о действии ядов.

— Это не похоже ни на что, — констатировал он.

Вдруг Лэй вздрогнула, и ее тело начали сотрясать конвульсии. Она хрипела, сучила ногами и руками и было видно, что ей очень больно. Сухожилия и мышцы хрустели от этих судорог. Она извивалась всем телом, и трое парней не могли ее удержать. Ник и Морс навалились на руки, а Фэд на ноги, но Лэй все равно тряслась и извивалась как змея. Вдруг у нее на лбу появилась опухоль. Сначала она была похожа на синяк, но потом этот синяк превратился в блямбу, лопнул, и из него потекла бурая венозная кровь.

— Что это? — вскрикнул Ник.

— Не знаю, — ответил Морс.

На некогда красивом, умном, превосходном личике Лэй стали образовываться опухоли. Они в считанные минуты разрастались, набухали и рвались, выплескивая наружу бурый гной.

— Это похоже на действие бактериологического оружия, — в ужасе сказал Морс. — Корнилов каким-то образом заразил им Лэй. Но я могу и ошибаться, это может быть и химическое оружие или яд.

На всем теле Лэй, начиная со лба и заканчивая пятками, чернели опухоли и язвы.

— Это для нас опасно? — спросил Фэд.

— Не знаю, — ответил Морс.

Парни продолжали удерживать Лэй, но судороги вдруг прекратились и она расслабленно раскинулась на кровати.

— Гад этот Корнилов, ну гад, — злобно выругался Ник. — Дойти до такого: применить бактериологическое оружие. Его фашисты в войну не применяли, а он….

— Это может быть химическое оружие, — ответил Морс. — Хотя — какая разница…

— А как узнать? — спросил Фэд.

— Если мы заболеем, значит бактериологическое, а если нет — химическое.

— Будем ждать, — сказал Ник.

Они вкололи Лэй несколько кубиков адреналина в вену, дали активированный уголь и поставили капельницу с глюкозой.

— Звони 911, — сказал Ник, — вызывай «Скорую помощь».

— Если она попадет в госпиталь, то ФБР сразу заинтересуется, да и Корнилов узнает, что мы живы, — Морс замер с телефонной трубкой в руке.

— Надо спасти Лэй, а с Корниловым мы разберемся раньше, чем он это узнает, — зло выпалил Ник.

Морс начал набирать номер, но Лэй вдруг открыла глаза и сказала:

— Не надо «Скорую», я умираю. Отомстите за меня этому… Голова ее безжизненно опустилась на подушку, и девушка перестала дышать.

— Искусственное дыхание, — крикнул Ник и бросился к Лэй. Он начал надавливать на грудь в такт биения сердца и после каждых четырех толчков делать выдох в ее рот.

Лэй в себя не приходила, а Ник исступленно повторял и повторял процедуру.

— Она мертва, Ник, — тихо, со слезами на глазах произнес Морс. — Это действие какого-то яда, и ее не вернешь. — Морс положил руку Нику на плечо.

Она лежала изуродованная, страшная, с многочисленными ужасными язвами на теле. От момента заражения до смерти прошло четыре часа.

«Хирург» Лэст по приказу Корнилова обмазал дверные ручки, спинку стула, поверхность стола в комнате, где содержали Лэй, кожным ядом — фураногеном — производным от кишечных грибков редкой океанской устрицы. Он, попадая на кожу, всасывается в кровь и разъедает сначала внутренние органы, а затем и покровные ткани. Зараженный умирает в страшных муках через несколько часов.

Лэй, находясь в комнате, старалась ничего не трогать, не ела, не пила, но до дверной ручки дотрагивалась и руки на стол клала. Она также трогала зараженными руками свое лицо, шею и ноги. Яд можно было бы нейтрализовать, если за несколько минут до всасывания в кровь протереть зараженные участки спиртовым раствором поваренной соли. После попадания в организм его действие не остановить ничем. Лэст, обеззараживая комнату, в которой содержали Лэй, опрыскал ее спиртом с солью из пульверизатора для цветов.

Лэй была очень красива, умна и обаятельна. Ее любили и уважали все: и Морс, и Фэд, и, конечно, Ник.

— Надо заснять ее на камеру, — тихо, скрежеща зубами выдавил Ник. — Это будет еще одним доказательством преступлений Корнилова. У нас заснят тот момент, когда он привозит ее в наш дом и обменивает на кассету. Теперь снимем и прокомментируем то, что он с ней сделал.

Тело Лэй сняли с комментариями Ника. Он был без маски. Морс несколько раз останавливал съемку, так как Ник срывался на крик и мат в адрес Корнилова, и его глаза наполняли слезы. Друзья сочувствовали ему, понимали, как сильно он ее любил и как много она для него значила.